У нынешней администрации есть почти железное правило: человек, который связывает свою репутацию с Дональдом Трампом, в итоге эту репутацию теряет. Сейчас наиболее наглядный пример, на мой взгляд, Скотт Бессент, который пришел в Минфин с репутацией серьезного финансиста, понимающего глобальную экономику, а теперь фактически превратился в «Багдадского Боба» рынка облигаций.

Три недели назад Бессент после интервенции в поддержку иены хвастался способностью двигать рынки и бросил инвесторам фразу: «I am the house now». Затем Минфин попытался продавить вниз длинные ставки покупками 30-летних трежери, но рынок пошел ровно в противоположную сторону: долгосрочная доходность поднялась к уровням, которых США не видели со времен конца пузыря доткомов.

Непосредственная проблема сейчас не столько в Бессенте, сколько в экономике, которую политика Трампа делает несовместимой с его обещаниями дешевых денег. Отказ Трампа принять иранское предложение по прекращению войны снова поднял нефть, дизель остается около рекордных уровней, инфляция поэтому остается высокой, ФРС вынуждена держать короткие ставки высокими, а рынок закладывает это в длинный конец кривой. В таких условиях никакими демонстративными покупками трежери долгосрочную доходность не удержать.

Бессент теперь одновременно обещает победить рынок облигаций и прогнозирует скорый экономический крах Ирана, возможно в течение двух недель. Проблема одна и та же: санкции действительно наносят Ирану серьезный ущерб, но из этого совершенно не следует, что Тегеран быстро капитулирует, как не следовало из покупок облигаций, что рынок обязан подчиниться министру финансов.

Поэтому история Бессента для меня в конечном счете не о ставках и даже не об Иране. Вопрос в том, зачем человек с серьезной профессиональной репутацией идет работать на Трампа, если цена такой службы состоит в том, что ему приходится поддерживать все более неправдоподобные заявления президента, а затем публично расплачиваться за них собственной репутацией.