У Толстого очень хорошо описано, как Пьер Безухов раз за разом принимает решение начать новую жизнь и как раз за разом ему это не удаётся.
Отход от цели происходит без какого-либо надрыва. Просто сначала Пьер решает начать нравственную и правильную жизнь,
И вот опять обжорство, выпивка, общество неинтересных ему людей, которым он, несмотря на это, хочет нравиться.
К 27 годам он так растолстел, что уже не может сесть на лошадь.
Самое же главное, что умственно ему хочется другой жизни — разумной, добродетельной, в чём-то аскетичной. Но чувственная его сторона всегда ведёт к другому, а сопротивляться ей у Пьера не хватает сил.
Платон бы сказал, что Пьеру не достаёт яростного начала, поэтому его разум — возничий — не может управлять:
«Да и на многих других примерах мы замечаем, как человек, одолеваемый вожделениями вопреки способности рассуждать, бранит сам себя и гневается на этих поселившихся в нём насильников. Гнев такого человека становится союзником его разуму в этой распре, которая идёт словно лишь между двумя сторонами». (с) «Государство», IV книга.
Хотя само яростное начало у Пьера присутствует.
Вспомните, как он схватил за шиворот Курагина и чуть не избил его за то, что Анатоль хотел обесчестить Наташу Ростову.
Проблема в том, что эта ярость у Пьера спорадическая. Не хватает ему этого начала для того, чтобы бросить свою скотскую жизнь и начать жить в соответствии с разумом.
Что бы тут предложил Пьеру Платон? Заниматься гимнастикой (то есть физическими упражнениями) и воспитывать душу через музыкальное воспитание (тут не только звуки музыки, но и поэзия, рассказы о героях и всё с этим связанное).
К сожалению, судя по «Войне и миру», Пьер Платона не читал и древнегреческим не владел, а «Государство» на русский перевели в 1863 году, когда герою уже было 78 лет.