здесь мы должны сделать паузу и пояснить ситуацию того времени, а также вероятные источники, на которые ссылается щелкунов.

переворот 1917 года изменил не только власть, но и саму концепцию культуры. интерес к книжному искусству чрезвычайно возрос именно в годы революции, когда книга превратилась в важнейшее средство массовой агитации и просвещения. государственное издательство сосредоточило свои основные силы на массовых изданиях для широких кругов трудящихся, что требовало удешевления и ускорения производства. лозунги вроде «книги — народу!» диктовали переход от элитарного, библиофильского отношения к книге как к предмету роскоши к пониманию её как массового орудия для передачи мыслей.

порождением этого времени как попытка применить инженерный, рациональный подход к человеческому труду и восприятию, стали наука психотехника, возникшая из экспериментальной психологии, и научная организация труда в масштабе государственной программы эффективности.

задачей обеих дисциплин были оптимизации рабочих процессов и изучение нагрузки на организм.

щелкунов переносит эти идеи в типографику: если рабочий у станка должен совершать только рациональные движения, то и глаз читателя не должен тратить лишнюю энергию на расшифровку букв. и, хотя в тексте протоколов термин «психотехника» не используется, вся логика докладов пропитана её духом. например, а. г. калашников в рамках той же комиссии прямо предлагает программу лабораторных исследований психофизиологического действия шрифта, вводя такие измеримые параметры, как «сила шрифта» и «быстрота усвоения». это типичный для 1920-х годов поиск «человеческого фактора» в производстве: шрифт должен быть эффективным механизмом, а не украшением.

важно также отметить, что фундаментальным материалом для щелкунова служит физиология зрения. он прямо заявляет, что за указаниями нужно идти не к художнику, а к окулисту. если глаз читателя перенапрягается из-за плохого шрифта, падает «усвояемость напечатанного». щелкунов предлагает вывести правила набора из устройства глазного яблока, а не из представлений о прекрасном.