Печальная правда, что большая часть нашего богатства была получена от работорговли.
Однако, для экономических историков всё не настолько очевидно.
Возьмем конкретно Англию, как родину промышленной революции и одновременно крупнейшего работорговца в Атлантике. В 1792 г., на пике английской работорговли, из портов Британии "на дело" вышло 204 судна общим водоизмещением в 38 тыс. т. Это соответствовало всего 2.6% британского торгового флота по тоннажу (1.44 млн. т / 14334 зарегистрированных на этот год кораблей). При этом, так как в работорговле не было каких-либо входных барьеров, её прибыли были не выше, чем в среднем в морской торговле. И даже если бы вся прибыль работорговцев инвестировалась в развитие британской экономики, доля этих средств в общем объёме инвестиций составляла бы менее 3%.
В общем, работорговля не была значительной отраслью британской экономики, и не могла обеспечить "накопление капитала". Но как насчёт производств, использовавших труд рабов? Основным продуктом, создававшимся рабами в британской Вест-Индии, был сахар (и его субпродукты — ром и патока). В 1655 г. сахарное производство ограничивалось по большей части Барбадосом. Там трудилось 20 тыс. негров, что соответствовало населению небольшого города. В 1670 г. продукция Вест-Индии составляла около 0.5% национального дохода. Существенное увеличение масштаба производства произошло в XVIII в. К его концу население Вест-Индии достигло 760 тыс. человек, 88% из которых были рабами. Доход плантаций вырос с 800 тыс фунтов в 1700 г. до 1.55 млн фунтов в 1770 г. — почти в 2 раза.
Однако, несмотря на впечатляющий рост, производство сахара не стало ведущей отраслью экономики Британии. Добавленная стоимость, создаваемая в производстве сахара, в 1805 г., составляла менее 2.5% национального дохода, при количестве занятых в 3.7% рабочей силы государства. Многие другие отрасли — например, чёрная металлургия, текстильная промышленность, овцеводство — создавали гораздо большую стоимость (см. таблицу). При этом скорость их роста могла превышать скорость роста плантационной экономики. Например, льняное производство в Шотландии выросло в 6 раз со второй трети до конца XVIII в., сравнившись по объёму с сахарным. Это говорит о том, что сахар не давал каких-то сверхприбылей, которые могли бы обеспечить основу для накопления капитала.
Более того, для нации в целом карибский сахар мог быть убыточным, так как на управление и защиту колоний, удалённых на тысячи километров от метрополии, требовались существенные средства. Этого мнения придерживались и современники. Так, ярым противником колониальной политики был Адам Смит, считавший, что она обогащает немногих, в то время как расходы ложатся на всех. Кроме оплаты колониальных расходов правительства, британские подданные платили также надбавку за неэффективность своих соотечественников-плантаторов: сахар из британской Вест-Индии был защищён протекционистским тарифом от более дешёвого французского.
Только 20% продукции и так сравнительно небольшой отрасли шло на экспорт. По потреблению сахара на душу населения Британия вышла первое место в мире, но вряд ли это могло сильно помочь индустриализации. При этом страны Европы, получавшие бОльшую пользу от эксплуатации колоний (Португалия, Испания, Франция), не развивались быстрее Ангии, а только всё больше от неё отставали.
Источники:
📖 D. Eltis, S.L. Engerman. The Importance of Slavery and the Slave Trade to Industrializing Britain.
📖 S. Ashworth-Hayes. Did Slavery Make Britain Rich?
📖 S. Ashworth-Hayes. Financing abolition.
#Клиометрика@cliomechanics
#cm_Британия
#cm_рабство
#cm_экономика
Взято тут
⚙️ Механика истории — подписаться