Виктор Гилин: Между Сцилхой бунта и Харибдой переворота

Друзья, в последнее время в кулуарах, лентах или даже у социальных аналитиков всё чаще проскальзывают два сценария «решения русского вопроса»*. Одни с придыханием ждут «дворцового переворота», другие — в тихой тоске или ярости — уповают на «русский бунт».

Как человек, наблюдающий за процессами общественного развития не из башен из слоновой кости (осколком элиты я себя не считаю), а из самой гущи исторической ткани, скажу прямо: оба пути ведут в пропасть.

Первый сценарий («переворот») — это путь в никуда. Смена вывески в Кремле под ковровыми интригами не гарантирует нам утверждения демократии. Это лишь рокировка, после которой система самосохранения автократии воспроизведет себя заново, возможно, в еще более циничном варианте.

Второй сценарий («бунт») — страшен своей архаикой. «Бессмысленный и беспощадный» — это не просто цитата классика, это генетический код. Он обязательно прольет реки крови, уничтожив остатки инфраструктуры и гражданского мира, но не предложив взамен ничего, кроме смуты.

Но есть и Третий путь. И он не утопия.

Его контуры были предначертаны задолго до нас великим Львом Толстым. Принцип непротивления злу насилием — это не пассивность, как многие ошибочно полагают. Это высшая форма сопротивления, лишающая насилие его главного козыря — эскалации.

Почему этот метод реален?
Потому что он уже сработал. История дала нам идеальный эксперимент: освобождение Индии от Британской империи. Колосс, на котором «никогда не заходило солнце», рухнул под давлением ненасильственного сопротивления. Люди просто перестали играть по правилам угнетателей, сохранив при этом и свои жизни, и человеческое достоинство.

Третий путь вбирает в себя лучшее из обоих миров:
- он лишен кровожадности и разрухи бунта;
- он лишен кулуарной гнили и нелегитимности дворцовых интриг.

Между тем, граждане России имеют вполне рабочие конституционные рычаги и, что критически важно - коллективную волю. Поэтому вопрос вовсе не в том, можем ли мы повторить индийский опыт мирного перехода от автократии к демократии. Он заключается в том, хватит ли нам выдержки, дисциплины и веры в силу своего единства.

Сила не всегда сконцентрирована в кулаке. Иногда она проявляет себя в спокойном отказе подчиняться несправедливости. Это и есть третий путь. А начинается он с осознания очевидного: насилие — это язык, на котором мы не хотим разговаривать ни с властью, ни друг с другом.

*Настоящий материал произведен интернет-изданием «The Moscow Times», включенным в реестр иностранных агентов.