#введение_в_классическую_механику
Герменевтика белизны. К музыке Сальваторе Шаррино.

Сальваторе Шаррино любит отождествлять театр и музыку. Музыка, действительно, в некотором смысле всегда театральна, подобна хэппиненгу. В своем звучании она создает виртуальное пространство — воображаемую сцену, на которой действуют персонажи, маски, носители музыкальной протяженности. В пространстве, создаваемом музыкой, накладываются, пересекаются, отменяют друг друга линии, процессы, которые сами по себе являются носителями различных музыкальных и воспринимаемых свойств. Мы воспринимаем музыку как совокупность движений, квазифизических свойств вроде плотности, текстуры; драма этих движений воплощается в воображаемом пространстве, на сцене, очерченной тишиной и звуком.

Лучше всего театральный характер музыки раскрывается в случае камерных сочинений для нескольких инструментов. Каждый инструмент в таких пьесах часто играет какую-то одну-единственную роль, говорит от лица отдельного героя, имеющего свои собственные черты, продиктованные тембром и характеристиками его партии. Скажем, в Melencolia I Сальваторе Шаррино ведут диалог виолончель и фортепиано. Фортепиано играет партию печали — прозрачные, просторные аккорды падают, подобно слезам, подобном редким каплям дождям, подобно вздохам; виолончель же, живая, гибкая, то исчезающая в молчании, то проявляющаяся округлыми, подвижными росчерками, будто бы спорит с аподейктической логикой меланхолии. Жизнь, скромная, тихая, побеждает уныние, вопросительность, надежда, любопытство побеждает бессильное смирение.

В La perfezione di uno spirito sottile для флейты и голоса, сочинении, посвященном Луиджи Ноно, учителю и руководителю Шаррино (он долгое время работал у Ноно ассистентом), пространство кажется тесным, несмотря на обилие пауз — флейте и голосу, когда они проявляются из пустоты, не хватает места, они постоянно сталкиваются, наползают друг на друга, переплетаются; лирический характер пьесы будто омрачен тревогой, внутренней напряженностью, борьбой.

Индивидуальность всякого современного композитора проявляется в том, как он работает с виртуальным пространствам — внутренней сценой музыки, той сценой, что развертывается в уме слушателя, когда он следит за линиями и узорами звука, сценой, где властвует музыкальный жест. Наиболее характерная черта Шаррино как композитора — работа на грани с тишиной, его сочинениями присущи тончайшие динамические оттенки, власть piano, лишь изредка нарушаемая логичными всплесками и акцентами. Как художник с неутомимой фантазией способен проявить на белизне холста самые фантастические и живые образы, так и Сальваторе Шаррино будто виртуоз-иллюзионист извлекает из тишины виртуальной музыкальной сцены убедительные и яркие образы. Хрупкие, неустойчивые, мимолетные — и оттого особенно прекрасные.

https://youtu.be/FBcgFXaV1r8