Читала ли Симона Вейль кембриджских платоников?
Пишу реферат к аспирантуре и наткнулась в сборнике «Revisioning Cambridge
Platonism: Sources and Legacy» на статью французского эссеиста Ф. Бартеле с кликбейтным заголовком: «Между теодицеей и апологетикой. Платон как “Человеческое преддверие Евангелия”: Жозеф де Местр и Симона Вейль по следам Кадворта». (Barthelet P. Between Theodicy and Apologetics. Plato as ‘A Human Preface of the Gospel’: Joseph de Maistre and Simone Weil in the Wake of Cudworth // Revisioning Cambridge Platonism: Sources and Legacy. Ed. by Douglas Hedley&David Leech. 2019. P. 259–268.)

Если влияние кембриджского платонизма, в частности Ральфа Кадворта, на де Местра достаточно убедительно доказывается и другими текстами, то всерьез о связи кембриджских платоников и Вейль я задумалась впервые. Звучит слишком красиво, чтобы быть правдой, не так ли?

Бартеле приводит аргументы в пользу того, что Вейль была знакома с Генри Муром и, возможно, знала работы Ральфа Кадворта. Кадворт упоминается в загадочных лондонских «записях» (не уточняется каких именно текстах). Тем не менее, никаких ссылок на тексты Вейль с соответствующими фрагментами не приведено, а никаких упоминаний Кадворта, например, в поздних «Тетрадях» мне не встречалось (буду рада, если меня опровергнут). Мур же попал в поле зрение Вейль благодаря переписке с Декартом. Эта связь хоть и более прозрачна: Вейль в своей диссертации цитирует ответы Декарта Муру, — но очевидно, Вейль скорее подписывается под Декартом, нежели под Муром.

Самым интересным в реконструкции Бартеле оказывается часть, в которой три автора сталкиваются с необходимостью отвергнуть нуллибилизм. И де Местр, и Вейль, и Кадворт опираются на один и тот же фрагмент из «Тимея» Платона: «Более того, что касается числовых пропорций, которые управляют их массами, движениями и прочими свойствами, следует мыслить, что Бог осуществил их повсюду с совершенной точностью, насколько природа Необходимости добровольно или под воздействием убеждения подчинялась Ему; благодаря этому Он привёл всё в состояние гармонической соразмерности» (Тимей, 56с).

Кадворт цитирует этот фрагмент следующим образом: «Порождение этого мира представляет собой смешение и соединение Ума и Необходимости, однако так, что Ум в некотором смысле господствует над Необходимостью». Жозеф де Местр, называя Бога «всеобщим механиком, управляющим всем», также избегает сведения мира к безличному механизму: универсальный порядок для него остаётся подчинённым Провидению. Симона Вейль формулирует ту же интуицию, говоря о «мудром убеждении, посредством которого любовь воздействует на необходимость», и утверждая, что «Провидение, а не необходимость, является единственным объяснением этой вселенной». Даже если прямое влияние Кадворта на Вейль остаётся спорным, все трое читают платоновский текст сходным образом.

Однако, кажется, Вейль могла проинтерпретировать «Тимея» так и без Кадворта (здесь хочется задаться вопросом, насколько Кадворт оригинален в этой интерпретации относительно своего времени). Те места, которые приводит Бартеле, выглядят слишком общими для того, чтобы говорить о преемственности или оправдать эксцентричную post hoc реконструкцию.

Так что нет, маловероятно, что Вейль была сколько-нибудь глубоко знакома с кембриджским платонизмом.