50 лет со дня смерти Ханны Арендт.

Моя идентичность как женщины-философа во многом строилась по принципу «как угодно, но только не Ханна Арендт». Скандалистка, постоянно бросающая вызов, существующим нормам. Этот образ меня отталкивал и от Арендт как мыслителя. Но нас объединила любовь к обездоленным: Вальтеру Беньямину.

Привожу отрывок из своего текста про личное/политическое в биографии, созданной Арендт Беньямину:
Арендт противопоставляет Париж Второй империи Берлину Веймарской республике, подобно тому, как противопоставляют античность темным векам. Быть свободным мыслителем в Берлине невозможно → Париж – город изгнанников в 19 веке, Галереи были символом Парижа: соединяя в себе внутреннее и внешнее, они представляли истинную природу этого города; как бы были его сущностью. Чужак чувствует себя в Париже как дома, потому что может здесь жить в городе как в четырех стенах. в городе живут, бродя по нему без цели, но зная, что всегда найдут пристанище в бесчисленных кафе, которые провожают вас, улица за улицей, и мимо которых течет жизнь города —река прохожих. Париж – рай богемы и изгнанников