Вдогонку саммиту США - Центральная Азия, запомнившемуся главным образом присоединением Казахстана к Соглашениям Авраама и как-то канувшему из информационного поля.

Для тех, кто продолжает смотреть на политику в Центральной Азии через призму «Большой игры», достаточно посмотреть на его итоги, чтобы прийти к выводу, что наверное все же все не так лихо. Американцы, конечно, продвигают свое: и инвестиции в редкоземельные металлы, и логистические проекты под своей эгидой, и традиционно бряцают технологиями. Но ни до саммита Китай - ЦА, ни до только-только прошедшего Россия - ЦА это все не дотягивает, рассматривать Вашингтон как некую третью силу в регионе не получается. Пока Пекин объявляет о многомиллиардных инвестициях и грантах в регион (оставим за скобками куда, зачем и что в этих заявлениях реально), Трамп объявляет о достижении согласия Узбекистана инвестировать в американскую экономику $100 млрд в следующие 10 лет. То есть отдать почти весь свой ВВП прошлого года.

Можно было бы конечно предположить, что за типичной трамповской громогласной ахинеей скрыта некая реальная повестка, но ее в сущности нет. Американская политика в регионе к настоящему моменту вполне логично схлопнулась до ряда инвестиционных проектов, реализуемость которых будет зависеть от того, в какой мере США будут нуждаться в сырье и насколько эффективными будут альтернативные источники и маршруты поставок. Везти, условно, редкоземельные металлы из центра Евразии все же накладно, и логистически, и политически.

То, что политика США в Евразии по крайней мере в ближайшее время будет оставаться инерционной подтверждается и ее кадровым обеспечением. Три ключевых руководителя: спецпредставитель президента США по Южной и Центральной Азии Сержио Гор, помощник госсекретаря по тому же региону Пол Капур и его зам. Бетани Моррисон к Центральной Азии имеют мало отношения. Капур и Моррисон - специалисты по Индии и Южной Азии, Индо-тихоокеанскому региону, недавно назначенный Капур и вовсе до этого преподавал в университете, специализируясь на ядерной безопасности и Индо-пакистанских отношениях.

Родившийся в Ташкенте Гор вроде как по происхождению ближе, но современные реалии региона он едва ли знает, кроме того в довесок посту спецпредставителя он получил должность посла в Индии. Отношения с Нью-Дели беспокоят Трампа на порядок больше Центральной Азии, так что все три профильных политических руководителя брошены именно на этот трек. Сфокусировано Центральной Азией на высоком уровне заниматься в Вашингтоне некому. Институционально и кадрово регион, по сути, оказывается периферией американо-индийских отношений - что, конечно, колоритно, но вряд ли эффективно.

Если в США захотят взяться за Центральную Азию всерьез, индикатором, вероятно, будет внутреннее институциональное переустройство. Объединение в единое бюро Центральной и Южной Азии, актуальное в эпоху афганоцентричности американской политики, сегодня объективно вредит, по сути угнетая центрально-азиатский трек. Логичным было бы выделение ЦА в отдельное бюро, либо соединение региона с Закавказьем. Последнее давно пора оторвать от европейского бюро госдепа, расставшись с грезами по поводу расширения туда ЕС и НАТО.

Советовать сие заокеанским партнерам мы, конечно, не будем, ибо это есть принятие реалий. Текущая вязкая инерционность их политики в сочетании с некоторым бардаком реализации и Россию, и Китай, и, кажется, сами страны Центральной Азии, вполне устраивает. Избыточная активность и сконцентрированность Вашингтона на чем-то не раз конвертировалась в деструктивность.

Нам в этом контексте важно держать руку на пульсе, но и не уходить в борьбу с мельницами.