В пятницу сняли с должности главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова. Очень тоскливое ощущение. Эпоха не просто ушла, а сменилась явно какой-то менее удачной и многообещающей. Может, еще будет лучше, но не завтра и не через год.

Я не в силах копаться в сложностях московских политических хитросплетений, да и способностей у меня к этому нет. По большому счету очевидно, что произошло. Придя на смену Лужкову, Сергей Собянин и его команда получили Москву в удручающем состоянии. Это был город убогих тротуаров и комично уродливых зданий. Сергей Кузнецов за полтора десятка лет поставил столичную архитектуру на прочные профессиональные рельсы. Многие, и иногда я среди них, не соглашались с Сергеем в деталях и вопросах вкуса, но он блестяще знал, что делает, понимал базовые принципы устройства зданий и города.
Фокус в том, что, когда профессионализм глубоко внедряется, он становится не виден. И те же (или другие) начальники, которые раньше понимали, что «нужно что-то делать» сейчас думают, что все само вроде работает. А главный архитектор, видимо, только лезет со своим навязчивым мнением. Хорошая работа незаметна, в этом штука.

Впереди у Москвы – череда комичных дурацких построек с налетом гигантомании. Тут можно только пожелать, чтобы этот безумный период продлился недостаточно долго, и Москва Собянина в конце концов все же ассоциировалась с Парком Горького, Триумфальной площадью, реконструкцией Бадаевских складов и молодыми архитекторами, а не уже вылезающими отовсюду в проектах пародиями на Дубай.

С Сергеем познакомилась, когда он сам позвонил мне по телефону, представился, сказал, что не согласен со мной насчет Зарядья (я его тогда критиковала по какому-то поводу) и предложил вместе там погулять. Он почти меня убедил, кстати – тем, что это проект американских архитекторов, и то, что мне кажется недостатком, следовало бы скорее считать особенностью. Слышала разные мнения, но лично со мной в общении Сергей со временем становился только более открытым и свободным, все меньше чиновником и все больше человеком. Я очень хочу, чтобы он еще многое сделал – такое сочетание понимания управленческих и бюрократических процессов с талантом, знанием и амбициями не должно пропадать даром. Не подумайте, я ни на что не намекаю. Пока что просто предамся печали.