«Отель Терминус: Время и жизнь Клауса Барби» (Hôtel Terminus, 1988) Марселя Офюльса – это как если бы «Шоа» снял не Клод Ланцман, а труппа «Монти Пайтон». Целью Ланцмана было вдохновить своего зрителя на поход к ближайшему хозяйственному за веревкой и мылом. Офюльс-младший, по счастью, следует наитию, посетившему Михаила Ромма на съёмках «Обыкновенного фашизма» – не чураться приёмов слэпстика, рассказывая о немыслимом. Ромм колебался, был напуган, растерян, смущён – и всё же сделал выбор в пользу комической интонации для своего закадрового конферанса.
Поэтому нас не должно смущать, что устные воспоминания американских военных о побеге Клауса Барби из мимолетного заключения Марсель Офюльс сопровождает кадрами немого фарса в духе «кингстоновских копов». Это-то ладно, а немного погодя Офюльс, собственной персоной выйдя к камере, помогая себе ужимками, станет изображать своих респондентов, социализировавшихся нацистов (при этом режиссёр говорит с карикатурным немецким акцентом, а один из членов его съёмочной группы тем временем изображает самого Офюльса). Другой контрастный приём, который, несомненно, оценил бы Ромм, касается сезонного фона для «говорящих голов». Офюльс нарочно подверстал расписание встреч с бывшими нацистами на рождественскую неделю – и получил естественный «реквизит»: позади каждого нациста мы видим в кадре праздничые украшения (ёлки, гирлянды, крашеные свечи, красные носки у каминных полок). А когда иной несговорчивый наци захлопывает дверь перед самым офюльсовским носом, Офюльс громко и с невинным видом желает тому через дверь «Счастливого Рождества!». А про себя добавляет, наверно – «горите в аду!».