Простая рабочая Настя Буланова кажется выпившей не потому что, как подумали в бригаде, она заявилась на смену, будучи навеселе. Нет, просто она весёлая. Весело Настасье Фёдоровне, бродит в ней сок жизни, того гляди брызнет, пустит струю, если Настя пуще улыбнется. Взрыв не отсрочить, а только возможно замедлить, и режиссёр картины «На завтрашней улице» Филиппов, ученик Эйзенштейна и его ассистент на «Бежином луге», подолгу держит Люсьену Овчинникову в обтягивающем комбинезоне, затем предупредительно показывает её в купальнике, затем – срывает последнее, науськивая плясать стриптиз посреди очередной Стройки Века. «Майна!» – озорно вопит Настасья, сея окрест эректильную истерию вопреки команде «вниз!». «У вас красивые руки», через стол воркует Насте парторг Большаков. «Политэкономией занимались?!», бьётся в приступе ревности настин ухажёр Алёша, измучась ждать её у кабинета Большакова. Настя выходит оттуда ещё веселее: теперь-то она крановщица. «Вира!», кричит миру Настя, и водка льётся в стакан сама.