Экономист это специалист, который завтра обоснует, почему то, что он предсказывал вчера, сегодня не произошло.

Поэтому предсказывать не буду. Посмотрим, что уже произошло. Итоги полугодия есть, но я бы хотел начать с прошлого года. Историки потом, наверное, скажут, – в 2025-м начались большие экономические реформы и в 2026-м за ними последовали политические.

24 июля Нацбанк снизил базовую ставку с 17% до 16.75%. Двадцать пять базисных пунктов. Сегодня на встрече руководства НБ с экспертами все спрашивали: почему сейчас и почему так мало. А я считаю что, это не имеет большого значения. Ставка – не главный инструмент, который сейчас работает в казахстанской экономике. Давайте посмотрим на то, какие ещё решения были приняты и что получилось.

Вообще роль НБ заметно выросла. Они достали из запасников все свои вооружения и агрессивно пустили в ход. Для неспециалиста очень трудно понимать роль всякого рода нормативов, но поверьте они важны, часть попробую объяснить на возможно понятном уровне.

1. Что изменилось? С сентября 2025-го Нацбанк перестроил минимальные резервные требования. По валютным обязательствам норматив прошёл путь от 2.5% до 12–15%. А по тенговым от 1.3% до 5%.
Что это означает на практике? Если банк выдал 100 млн долларов кредитов, то 15 млн он должен положить на бесплатный депозит в НБ, резерв такой обязательный. По тенге соответственно 5 млн.

И к чему это приведёт?
Во-первых, к удорожанию кредита для заёмщика, так как если банк хочет, к примеру, 10% доходность, так как он выдал 100 плюс положил в НБ 15, на «платную» часть в 100 он уже должен установить ставку (10% от 115) 11.5%.
Во-вторых, к дефициту ликвидности у банка, каждая выдача имеет 15% «нагрузку» и денег поэтому надо привлекать быстрее и больше.

Как выглядит баланс НБ после 9 месяцев этой новой политики?
Резервные депозиты банков в НБРК выросли с 1 до 4.25 трлн тенге за год. Больше 3 триллионов «изъяты» из свободного оборота и осели в резервы. И как коммерческие банки среагировали? Они сократили свои (добровольные) срочные депозиты в НБ с 6.9 до 4.7 трлн. В целом, связанная ликвидность (резервы + срочные депозиты + ноты) не снизилась, а немного выросла в абсолюте с 8.3 до 9.4 трлн. Доля по отношению к денежной массе при этом даже снизилась, было 17.6%, стало 17%.
Таким образом, с точки зрения ликвидности цель вряд ли достигнута, денег в экономике осталось примерно столько же. Но есть большое и важное изменение для НБ и банков с точки зрения экономической политики. Деньги переехали со срочных депозитов, по которым Нацбанк платил около базовой ставки (17-18%), на корсчета, по которым не платит ничего.
Эффект — порядка 500 млрд тенге в год, которые банки раньше зарабатывали на вкладах в НБ и больше не зарабатывают (квази налог получился), при этом НБ может ещё и зарабатывать на этих ресурсах, выдавая их банкам по базовой ставке.
Лишившись этого дохода, банки пошли туда, куда их и добровольно-принудительно направляли: в кредитование.
Нацбанк, к слову, этих целей и не скрывал. Формулировка была прямая, – хватит зарабатывать на парковании денег в НБ или госбумагах, идите в кредитование.

2. Кто выиграл? Тут картина сложная. В целом, кредиты БВУ экономике, июнь к июню: +15.5%. Разложим:
• в тенге 12.7%
• в валюте 48.2%. Из них:
• по бизнесу 17.1%
• населению 14.5% (в январе было +19,8%)

И что любопытно, доля валюты в корпоративном портфеле выросла с 21% до 27% за двенадцать месяцев.
Вот это и есть парадоксальный главный результат. Нацбанк поднял стоимость валютного фондирования через повышенные МРТ именно для того, чтобы сдержать валютное кредитование. А доля валютных кредитов выросла почти на 6 процентов.
Арифметика простая: при ставке 17% и укрепляющемся тенге занимать дёшево в долларах слишком выгодно, и никакой норматив резервирования этого не перебивает. Инструмент НБ пока не сработал.
Отдельной строкой — Банк Развития Казахстана. Портфель вырос с 2.5 до 3.4 трлн, +35,0% за год. На него базовая ставка не действует по определению.
И ещё одна «вкусная» деталь.