ЧТИВО

Ритуальная еда разных культур

• В Тайване у ног умершего ставят «последнюю еду» — миску белого риса и вареное яйцо, которое символизирует переход и завершенность жизненного цикла. Иногда рис или паровую булочку могут положить в руку или даже в рот умершего, чтобы он не ушел «голодным».

• Похожая традиция существует и в материковом Китае. Кроме того, после погребения жители Поднебесной подают тофу: его жарят с грибами либо добавляют в суп. Считается, что члены семьи умершего должны отказаться от мяса в день похорон.

• В Гонконге готовят сразу 7 вегетарианских блюд, чаще всего с зимней дыней и тофу. Местные верят, что так они очищаются после соприкосновения со смертью.

• В Корее обязательно готовят острый суп с говядиной, зеленым луком, папоротником и перцем. Дело в практичности: корейские похороны длятся несколько дней, а суп удобно готовить большими объемами. Также гостей угощают сухой рыбой, рисом, кимчи, фруктами и, конечно, соджу.

• В западных штатах США на похоронные обеды готовят картофельную запеканку с сыром и сливочным соусом.

• Жители Мадагаскара практикуют «повторное поминовение умерших». Останки достают из семейных склепов, заворачивают в новые ткани и даже танцуют с ними под музыку. К столу подают рис с говядиной (зебу) или свининой — под местное пиво и вино.

• В Греции варят пшеницу с сахаром, орехами и изюмом. До погребения блюдо предварительно освящают в церкви, а затем раздают на поминках. Пшеница символизирует и погребение, и воскрешение — зерно должно оказаться в земле, чтобы дать новую жизнь.

• В Монголии принято пить молочный чай перед портретом умершего.

Я ел спаржу и раков. 

В. К. Кюхельбекер, из дневников, 1845 год

«Велесова книга» — самый абсурдный фейк XX века

1919 год, Гражданская война. Белый офицер в разграбленной усадьбе находит деревянные дощечки, исписанные странными знаками. Он увозит их в Бельгию и передает новому знакомому — писателю-эмигранту Юрию Миролюбову. Тот годами переписывает текст. Офицер умирает в 1941-м, дощечки пропадают. А в 1950-х в американском русскоязычном журнале начинают публиковать «Велесову книгу» — якобы древнейшую летопись и священное писание славян-язычников, созданную волхвами в IX веке (или даже раньше).

В ней — гимны Велесу и другим богам, история «русичей-ариев», их миграции из Индии через Ближний Восток и Карпаты, войны с готами и гуннами, «гуманное» язычество без жертвоприношений. Звучит грандиозно: славяне оказываются древнее, чем принято думать, с собственной письменностью и высокой культурой задолго до Кирилла и Мефодия.

Проблема только одна: ничего из этого никогда не существовало.

Оригинальных дощечек никто, кроме Юрия Миролюбова, никогда не видел. Единственная «фотография» одной из них — подделка, рисунок на бумаге. Язык книги — хаотичная смесь современных славянских языков (русского, украинского, польского, болгарского и других) с выдуманными словами и грамматикой, которая не подчиняется никаким правилам.

Содержание тоже трещит по швам: библейские обороты в «языческом» тексте, анахронизмы, примитивный стиль, не похожий ни на летопись, ни на эпос. История «открытия» — классический набор приемов фальсификаторов: война, потерянные оригиналы, один-единственный переписчик-любитель.

Но книга появилась в нужное время — среди русских эмигрантов, ищущих великое прошлое после потери Родины. Позже ее подхватили неоязычники и другие деятели. Александр Асов сделал из нее «канон» с десятками переизданий (текст при этом менялся). Для кого-то она стала «священным писанием», для науки же — ярким примером псевдоистории.

Сегодня ученые единодушны: это подделка середины XX века.

Один из величайших игроков в скрэббл («Эрудит») — Найджел Ричардс — выиграл несколько мировых чемпионатов благодаря хитрости.

Так, в 2015 году он занял первое место на чемпионате, проходившем на французском языке, совершенно не владея французским. Ричардс просто зазубрил французский словарь за два месяца. В 2024 году он повторил этот трюк с испанским языком.

Как снимали фильм «Таксист»?

Фильм Мартина Скорсезе стал отражением мрака и порока, в которых оказался Нью-Йорк после окончания войны во Вьетнаме. Главным двигателем этого безумия стал Роберт Де Ниро. Актер получил лицензию на вождение желтого кэба и несколько недель крутил баранку по 12–15 часов в сутки. Чтобы глубже проникнуть в сознание психопата, он запоем читал дневники Артура Бремера — человека, совершившего покушение на кандидата в президенты.

Странные методы подготовки практиковал не только Де Ниро. Харви Кейтель, сыгравший сутенера, не понимал, как подойти к этому образу. И нашел в трущобах Нью-Йорка настоящего сутенера, уговорил его провести серию «тренингов» и перенял пугающе мягкую, вкрадчивую манеру речи, а также специфический язык тела.

Сложная с точки зрения морали ситуация сложилась вокруг 12-летней Джоди Фостер, игравшей несовершеннолетнюю секс-работницу Айрис. Из-за юридических ограничений на съемках постоянно присутствовали представители опеки, а в откровенных сценах Джоди подменяла ее старшая сестра Конни.

Для сцены, в которой Трэвис Бикл окончательно теряет рассудок и выбривает ирокез, Де Ниро был готов побриться налысо. Но тогда он параллельно снимался у Бернардо Бертолуччи в эпике «Двадцатый век», где требовалась густая шевелюра. Тогда гример Дик Смит спрятал волосы актера под тончайшую латексную лысину, а уже поверх нее наклеил фальшивый ирокез из натуральных волос.

Финальным и трагическим аккордом этой истории стала музыка. Композитор Бернард Херрманн создал
тревожно-джазовый саундтрек, который стал его лебединой песней. Он закончил запись последних тактов поздно вечером 23 декабря 1975 года, вернулся в свой гостиничный номер и через несколько часов умер во сне. Фильм посвятили Херрманну.

Как музейная хранительница сорвала планы Геринга

Роза Валлан с детства увлекалась искусством и прекрасно рисовала. Получив педагогическое образование, она решила посвятить себя хобби: поступила в Национальную школу изящных искусств в Лионе, затем — в Высшую школу изящных искусств в Париже, окончила Школу Лувра и Сорбонну.

В 1932 году Роза переехала в Париж и устроилась в музей Же-де-Пом. Она помогала кураторам выставок, читала лекции, писала статьи. К началу Второй мировой войны девушка, когда-то пришедшая в музей работать бесплатно, уже занимала должность хранителя.

В ноябре 1940 года в Же-де-Пом прибыли гитлеровцы. В музей доставили около 400 ящиков с награбленными произведениями искусства. С картинами обращались варварски: роняли, складывали друг на друга без всякой защиты, на полотна могли даже наступить. Роза, которой, в отличие от большинства коллег, немцы неожиданно разрешили остаться, с ужасом наблюдала за происходящим.

Во время оккупации Парижа Же-де-Пом превратился в своеобразный перевалочный пункт: сюда свозили произведения искусства, конфискованные у коллекционеров и музеев в разных странах Европы. Валлан делала вид, что занимается исключительно административной работой, хотя на самом деле внимательно слушала разговоры немецких офицеров, запоминала маршруты и отслеживала перемещения украденных картин. При этом нацисты не знали, что Роза понимает немецкий язык. Тайно Валлан вела подробные записи. Со временем они превратились в реестр, включавший более двадцати тысяч произведений искусства. Она фиксировала, кому принадлежали работы, куда их отправляли и в каких вагонах они должны были прибыть в Германию.

Однажды в Же-де-Пом приехал Геринг. Он мечтал превратить награбленные коллекции в собственную галерею и вскоре стал наведываться в музей все чаще. Во время визитов Геринг беседовал с Розой, пытаясь произвести впечатление знатока искусства. Она внимательно слушала и почти не выдавала своих эмоций. Впрочем, получалось это не всегда — позже Валлан узнала, что нацисты начали обо всем догадываться и даже обсуждали, как от нее избавиться.

В августе 1944 года, когда союзники уже приближались к Парижу, нацисты попытались отправить в Германию поезд с произведениями искусства. Благодаря информации, собранной Розой Валлан, французское Сопротивление и союзники смогли помешать вывозу части музейных коллекций.

После войны Валлан продолжила искать похищенные произведения искусства. Благодаря ее записям, сделанным во время оккупации, удалось обнаружить около 60 тысяч произведений, значительная часть которых впоследствии вернулась к прежним владельцам. Роза также выступала свидетелем на Нюрнбергском процессе, где оспаривала показания Геринга о произведениях искусства, которые он лично вывез из Франции.

На самом деле я просто добрый малый, который не хочет ничего иного, как заплыть жиром и быть счастливым. Первое легче второго.

А. С. Пушкин, из письма к Е. М. Хитровой, 1830 год

Как Пушкин тратил деньги

Поэт жил преимущественно литературным трудом. В письмах жене он писал: «Буду жив, будут и деньги». Но вот к финансовой грамотности поэта есть вопросы.

Первую значительную финансовую операцию Александр Сергеевич совершил в 12 лет, во время поездки из Москвы в Петербург. В дорогу мальчику дали 100 рублей двумя ассигнациями — «на орехи». Эти две бумаги у него занял дядя Василий Львович, сопровождавший Пушкина в пути. 14 лет спустя Александр Сергеевич припомнил дяде эту историю, приплюсовал проценты и направил письмо: «Униженно молю его высокоблагородие, милостивого государя дядю моего заплатить мне сии 200 рублей по долгу христианскому — получить же оные деньги уполномочиваю князя Петра Андреевича Вяземского, известного литератора».

У взрослого поэта финансовые проблемы были практически постоянно. При этом жил он на широкую ногу: например, одевался исключительно в одном из самых дорогих магазинов, «Английском», где костюмы нередко покупал и сам Николай I. Здесь Пушкин имел неограниченный кредит и оставил долг в 2 тыс. рублей.

Со свадьбой финансовый вопрос обострился. Перед венчанием поэт жаловался друзьям: ««Взять жену без состояния — я в состоянии, но входить в долги для ее тряпок — я не в состоянии». Нужно было покупать Гончаровой всевозможные дамские вещи, а ещё платить за квартиру.

Не на пользу финансовому положению Пушкина была его любовь к азартным играм. Играл он не только на деньги. В ход шли литературные произведения — однажды, например, поставил новую главу «Онегина».

Вернувшись из ссылки, Пушкин закатил торжество такого масштаба, что удивил всех. А на все комментарии ответил просто: «Вам приходится иной раз проживаться и ждать денег из деревень, а у меня доход постоянный с тридцати шести букв русской азбуки».

Сказочный цикл «Волшебник Изумрудного города» появился практически случайно.

В конце 1930-х годов Александр Волков, энциклопедически образованный человек, преподаватель математики, решил освежить знания английского и взялся переводить сказку Фрэнка Баума «Удивительный волшебник из страны Оз».

Перевод Волков читал сыновьям. И детям так понравилось, что они запросили продолжения. Пришлось додумывать и пополнять сюжет.

А сказка Баума в русском переводе впервые издалась в 1991 году.

Редакция ЧТИВА выступила на ПМЭФ солидно: не вечеринкой, но большим проектом «Наука в лицах».

Мы решили: кто, если не молодые ученые, — новые рок-звезды. И попросили рассказать о предмете их исследований так, будто они записывают виниловый альбом.

А Ольга Тупоногова-Волкова — потрясающий фотограф и постоянный автор обложек ЧТИВА — зафиксировала перевоплощение.

За фотографии из Санкт-Петербурга благодарим Росконгресс.

Дмитрий Журавлев рассказал Сергею Минаеву, как выглядел его путь от сохи до миллионов просмотров на YouTube.

Вы ни разу не общались с отцом?

Была одна история. Представьте ситуацию. Мне 5 лет, большой сельский магазин, одно крыло закрыто, работает только небольшой закуток. Привезли какой-то товар, и все село выстроилось в очередь. Где-то в начале стоит мой отец, а мы с мамой — дальше. Ну я — маленький — играю, бегаю по этому магазину… Подхожу к отцу, беру его за руку и говорю: «Пап, привет!» А он берет и мои пальцы разжимает, освободиться от моей руки пытается… Мать меня тогда от него быстро забрала, отвела в сторону.

А не было желания узнать, почему все так?

Не было вообще! Мне кажется, это из-за моей любви к маме. Я очень ей благодарен за то, что она поставила меня в этой жизни на ноги.

Твоя мама — классическая русская женщина, которая положила себя на алтарь ради ребенка — в этом ее героизм.

Да. Есть история, как мама остановила коня! Я как-то в детстве боронил на лошади. Она раз заржет, два… Думаю: «Ну сейчас понесется!». И тут вижу с другой улицы летит на меня огромный конь. Я еле успел забежать за ворота. Мать их вовремя закрыла. Прямо коню о морду.

Большое интервью Дмитрия Журавлева — о детстве, деревенских суевериях, первой работе и страхах — читайте на нашем сайте.