Хтомыш

- Ворожея, поговорить нужно, - голос сухой, не дающий шанса на возражение.
 
- По пути поговорим, - ответила Юнона, не спеша направляясь в сторону своей избы.
 
- Мне кажется, это та хтонь из леса, - тон понизился, чтобы посторонние не слышали - Он всегда был занозой нашей деревни. Пришёл мстить - чуйка у меня.
 
- Очень похоже, - задумчиво протянула Юнона, и брови её невольно сдвинулись к переносице - Но нужно проверить. У меня есть подозрения и на другое существо.
 
- Да что тут проверять! - грозно возразил Захар, повысив тон, но тут же осекся - Или ты его защищать вздумала, Ворожея?
 
- Захар, - Юнона остановилась, сверкнув глазами. Её раздражало, что староста не доверял ей, хоть она и работала чисто - Делать мне нечего, чтобы хтонь защищать, но и действовать без раздумий нельзя. Потревожим просто так -  проблем не оберёмся. Вам это явно не надо.
 
- Поступай как знаешь, - отрезал старик - Но спрошу с тебя за весь ущерб.
 
Он развернулся и направился своей дорогой, а Юнона смотрела ему вслед, сжимая руки от сдерживаемого раздражения.
 
Вернувшись домой, она всё не переставала размышлять о том, кто это мог быть. Внутри что-то кричало, что это не хтонь. Следы не его: корова была бы мертва, приди он. Но кто тогда?
 
Ворожея прорычала сквозь зубы, опускаясь на лавку и запуская пальцы в кудрявые волосы.
 
- Руны разложить? Нет, маловероятно, что они на такое ответят. Что тогда делать?
 
Дома она часто размышляла вслух - так было проще найти ответ. И в этот раз метод не подвёл: взгляд скользнул к потрёпанной книге матери, которой было столько же лет, сколько и этому миру. Рука потянулась к ней, пальцы аккуратно перелистывали страницы, пока девушка вчитывалась в древние строки.

- Кто же ты, лесной зверь или болотный житель? - прошептала она, ведя пальцем по выцветшим чернилам. - И главное, зачем тебе Пахом и его семья?

Раннее деревенское летнее утро началось обычно - с криков петухов, неспешного восхода солнца и скрипа телег, увозивших мужиков на поля. Но сегодня всё пошло не по обычному сценарию. Пронзительный крик прорезал улицы деревни так громко, что даже Юнона, жившая на самой окраине, услышала его. Только она открыла дверь избы, чтобы проверить, в чём причина такого переполоха, как к её забору подбежал мельник. Огромный мужик с густой бородой и тяжёлым взглядом выглядел напуганным до дрожи, опираясь на небольшой деревянный забор. Юнона нахмурилась - такое обычно не сулило ничего хорошего, а приносило лишь проблемы и хлопоты.
 
-Ворожея, беда напала, нужна ты нам, - сбивчиво бормотал мужчина, опустив глаза, боясь смотреть в её фиолетовые глаза цвета грозового неба. К ней вообще относились настороженно, но деваться некуда - там такое, дело страшное. Моя жена на глазах поседела от ужаса.
 
- Возвращайся к ней, Пахом, - ровным, спокойным голосом ответила женщина, разворачиваясь к своей избе - Я возьму необходимое и приду к вашему дому. Успокой её как можешь и разгони лишние глаза - они сейчас ни к чему.
 
Войдя в избу, Юнона принялась собирать свой обычный набор: травы, которые всегда носила в мешочке на кожаном поясе юбки, и небольшой нож, скованный Мироном ещё на пятнадцатый год её жизни. Она вдумчиво посмотрела на лезвие, будто что-то вспоминая, но мотнула кудрявой головой, отгоняя старые воспоминания. Сейчас её ждала семья Пахома и новые заботы.
 
На улице было свежо, роса всё ещё лежала на зелёной траве и тихо скатывалась, когда спешные шаги тревожили природный покой. Ворожея оглядывалась по сторонам, пока шла к старой избушке семьи мельника, примечая, не случилась ли беда ещё где-то. Жители были встревожены, выглядывали из-за калиток, пытаясь унять любопытство, но завидев Юнону, тут же прятали носы, лишь бы не попасться ей на глаза. Она только вздыхала, отводя взгляд в сторону и разглядывая другие избы и дворы. На горизонте показалась небольшая толпа, а за ней – нужная изба.
 
- Я же просила… - себе под нос пробормотала Ворожея, тяжело вздохнув. Она не любила работать на глазах у всех, но этот люд был слишком любопытен. Девушка уже слышала шёпот тех, кто увидел её первым, чувствовала на себе опасливые, уважительные взгляды. Каждый реагировал на неё по-своему, но в большинстве случаев ей было всё равно - если на каждого реагировать, сил и нервов не напасёшься.

- Ворожея! Миленькая наша! - женщина с криком и слезами бросилась к молодой девушке, так что та едва успела подхватить её под руки - Я утром вышла, а там... коровка наша, Бурёнка, едва дышит! А вокруг...
 
- Степанида, а ну успокойтесь, - скомандовала Юнона, поставив женщину на ноги и крепко взяв за плечи, чтобы та не упала снова - Я сейчас всё посмотрю, Бурёнку тоже посмотрю и на ноги поставлю. Только не мешайте.
 
Юнона отошла, сняла с пояса мешочек и обернулась к хозяйке:
 
- Идёмте, я заварю вам отвар, а сама работать начну.
 
Ворожея под руку повела женщину в избу, Пахому кивнула, чтобы тот шёл за ними. Внутри помещения ей стало немного дурно - будто воздух стал тяжелее. Она заварила мяту с мелиссой в небольшом чайничке, разлила на две чашки.
 
- Пейте не спеша, успокаивайтесь и не мешайте, - приговаривала Юнона, ставя чашки перед Пахомом и Степанидой. Она посмотрела на их встревоженные, покрытые морщинами лица и подумала: за что хорошим людям такая беда? - Я посмотрю избу и двор, на улицу не выходите.
 
Не дожидаясь ответа, Ворожея начала расхаживать по деревянной избе, разглядывая печь, щели за сундуками, под лавкой. Святой угол тоже не остался без внимания. Ничего необычного - просто следы быта, детей и тихого счастья, болванки идолов и вещи рода, передаваемые из поколения в поколение. Воздух возле них был легче - значит, источник в другой стороне. Она вернулась к печи - чуть тяжелее, но терпимо. А у двери - ещё тяжелее. Источник за порогом. Юнона нахмурилась.
 
От мыслей отвлёк стук в окно. Степанида вскрикнула, расплескав отвар по белоснежной скатерти, и прижалась к мужу. Юнона повернула голову и увидела на стекле грязный отпечаток ладони.
 
- Не причитайте, не тронет оно вас, - спокойно ответила девушка - Просто играется.
 
Она вышла за порог и плотно закрыла за собой дверь. На улице уже не было зевак - они разошлись почти сразу, как только появилась Ворожея. Это было только на руку: никто не мешал сосредоточиться на вони, которую она теперь чувствовала сильнее. Обойдя избу кругом и ничего не найдя, Юнона зашла в хлев, где и лежала умирающая корова. Запах стал невыносимым. Ворожея закашлялась, достала из-за пояса сухую траву и подожгла её, чтобы перебить вонь - предположительно чей-то подклад.

- И кому это надо было? - бормотала она себе под нос, продвигаясь ближе к животине - Живут себе спокойно, никого не трогают, помогают...
 
Корова лежала живая, но тяжело дышала - будто кто-то или что-то пережимало ей горло. Рядом с ней виднелись следы, отдалённо похожие на человеческие. И в голове Юноны невольно пронеслась мысль об одном образе, от которого всё внутри сжалось.
 
«Не мог это быть ты...»
 
Она подвесила тлеющую траву рядом с коровой, чтобы очищать воздух, а сама опустилась на колени, положив руку на бок Бурёнки. Те же ощущения, что и в избе, - это не подклад, не порча. Нечто просто хотело напугать и поиграть. Ворожея нахмурилась - дело несложное, но надо было как можно быстрее искоренить эту гадость, пока оно не решило поиграть с другими.
 
- Не бойся, Бурёнушка, - прошептала она, поглаживая корову - Сейчас я всё исправлю. Будешь ещё долго по лугам гулять.
 
Она достала из-за пояса нож и принялась водить им кругами над шеей животного, с губ срывался тихий заговор:
 
- Заря-зарница, красная девица, возьми удушье с Бурёнки. Как ты уходишь с неба за горы далёкие, так унеси с собой хрипоту, тяжесть грудную. Как роса утренняя с травы спадает, так с Бурёнки хворь отпадает. Слово моё крепко, как камень Алатырь, отныне и до веку.
 
Юнона взмахнула ножом, будто перерезая путы на шее животного, и через несколько минут корова задышала ровнее, издав жалобное «му». Девушка улыбнулась, поглаживая ладонью по её шее.
 
- Ну, говорила же, долго тебе ещё жить.
 
Обойдя весь хлев, она так и не нашла подклада, но заметила, что после заговора запах начал уходить. Значит, дело было в корове - она служила источником этой вони. Травы остались догорать рядом с животным, очищая остатки гнилого запаха. Юнона вернулась в избу, всё рассказала хозяевам, начертила защитные руны над окнами и дверью, чтобы им было спокойнее.
 
А вот когда она вышла за калитку двора мельника, то почти сразу наткнулась на старосту деревни - Захара. Тот ещё ворчливый старик, но держит всю деревню в узде, поэтому здесь и мирно. Он смерил её тяжёлым взглядом; туманные глаза всегда были грозными, особенно когда останавливались на её коротких волосах.

Лес жил своей жизнью. Он дышал, шелестел, перешёптывался листвой и хрустел ветками под лапами зверей. Птицы заводили вечерние песни, предвещая скорый закат, а где-то в глубине ухнула сова. Лес был холодным для тех, кто заходил в него с плохими намерениями, и открытым для тех, кто шёл с любопытством. Хотя кто знает, как отреагируют на гостя те, кто живёт в его чаще?
Деревня рядом тоже не затихала. Где-то звенел детский смех играющих на песчаной площади, женщины у колодца перебирали свежие сплетни, а мужики возвращались с полей на скрипучих телегах, перекрикиваясь и рассказывая байки. Кто-то уже успел приложиться к бутылке, кто-то с хохотом хлопал соседа по плечу. Бабы встречали мужей с детьми и убранными дворами, но не без привычной ругани, конечно. Традиции, обряды, пересуды - здесь, в глубинке, даже время текло иначе, чем в городах, где уже вовсю расцветала цивилизация.
Юнона стояла у забора своего двора и смотрела на привычную картину. Всё как обычно, ничего нового ее подруги крутились около своих родителей, пока они вместе шли домой о чем-то разговаривая. Её мама, Ивга, была уважаемой белой ведьмой, целительницей, к которой шли за помощью отовсюду. И она была, где угодно, только не с дочерью. Не так, как хотелось бы маленькой девочке. Юнона оглянулась на кузницу, где отец, Мирон, ковал что-то по заказу старосты, сосредоточенно и молча, не поднимая головы. Он всегда слишком увлекался своим делом, прекращая обращать внимание на других.
Девочка зашла в избу, накинула тёмный плащ, взяла корзинку и тихо выскользнула за калитку. Она хотела набрать ягод для мамы - чтобы порадовать её, чтобы та хотя бы сегодня обратила на нее внимание.
Лес встретил её вечерней, весенней прохладой. Юнона вдохнула свежий запах хвои и сырой земли, ступая на тропинку. Её русые кудри, заплетённые в небрежную косу, падали на глаза, мешая разглядывать землю в поисках ягод. Она не заметила, как увлеклась, и скоро корзина наполнилась до краёв. Девочка довольно улыбнулась, рассматривая свой собранный труд, подняла голову, чтобы осмотреться и замерла.
Она была глубоко в лесу. Сумерки уже опустились, и деревья казались выше и гуще, чем днём. В душе похолодело. Мама наверняка уже вернулась и ищет её. Отец будет зол, и девочка боялась этого больше, чем темноты леса.
Сзади хрустнула ветка. Юнона резко обернулась. Никого. Слева послышался скрежет когтей по коре сосны, тихое шипение, едва уловимый холодный шёпот. Гнетущая атмосфера нарастала, обволакивая её с ног до макушки, как болото затягивает невнимательного путника. Но девочка не испугалась. Она ещё не научилась бояться нечисти, которая обитала в этом лесу. Ей было только любопытно - кто же создаёт эту странную, тягучую тишину?
Среди деревьев она разглядела фигуру. Высокую, тёмную, почти сливающуюся с серыми сумерками. Широкополая шляпа, белая маска, скрывающая лицо, и глаза - белые, которые прожигали её насквозь.
Юнона наклонила голову, рассматривая его. Фигура не двигалась, застыв в непонимании. Девочка сделала шаг вперёд, пытаясь разглядеть детали на одежде фигуры.

- Кто ты? - спросила она, голос её прозвучал чисто и звонко в вечерней тишине - Ты не умеешь говорить? Но это ведь ты шептал только что.
Она сделала ещё шаг ближе, чтобы лучше разглядеть маску, шляпу, странную одежду.

- Убирайся, - прошипел силуэт, отступая назад и указывая рукой в сторону, куда ей нужно идти. Голос был низким, хриплым, можно подумать защищающимся.
Юнона замерла, но не от страха, скорее от неожиданности. Она смотрела на него, пытаясь понять, кто скрывается под этой маской. Но фигура уже начала таять в сумерках, растворяясь между деревьями, как будто её и не было.

-Я приду к тебе завтра! – крикнула девочка, постояла ещё мгновение, глядя в пустоту, потом развернулась и побежала по тропинке к деревне с корзиной в руках и с вопросами в голове.
Фигура все еще была там, смотря вслед маленькой девочке, которая так бесстрашно начала приближаться к нему пару минут назад. Он опустил свой взгляд вниз, там, где стоял ребенок, лежала ленточка, фиолетовая, как и ее глаза. Подойдя ближе, неизвестная хтонь подняла ткань, рассматривая ее несколько минут, а после убирая в свой карман. В его голове крутилось два вопроса «Почему дите его не испугалась?» и «Действительно ли она придет завтра?».