Я умею говорить с городами. Города думают более материально, чем люди, поэтому достаточно присмотреться – и их мысли становятся видны.

Впервые город заговорил со мной, когда мне было пять лет. Думаю, ото сна его разбудила вновь открытая церковь. Пока она была музеем естественной истории, то не беспокоила, но вот сейчас начала зудеть. Так вот, было мне пять лет, церковь снова открыли и устроили массовое крещение.
Помню пустое каменное пространство, сырость и толпу людей в белых хламидах вокруг алюминиевого тазика. Было скучно, серо, душно, непонятно, но я была послушной девочкой, сделала что сказали и получила крестик. Снаружи шел слякотный снег, серое небо раскинулось от горы до горы. На свежевыструганном кресте сидел огромный ворон и недовольно смотрел на меня антрацитовым глазом. Я поняла, что Красноуфимск мной недоволен, но умишка тогда не хватило понять, почему.
Ночью меня разбудили ритмичные звуки. На детской площадке под окнами кто-то бил в бубен. Я выглянула в окно, оттуда на меня вороньим взглядом смотрели Уральские горы. Они помнили еще маленьких смешных полуобезьянок, которые пришли сюда и разожгли первые костры. Глухие удары бубна, танцующие вокруг пламени фигуры, звериные маски, монотонное гудение песни, и я поняла, что доверять судьбу юному богу не стоит. Мелкий он слишком.

Потом мое сердце начали разрывать детско-подростковые драмы, тут уж не до болтовни со всякими стариками, так что следующим городом, с которым удалось поговорить, был Питер. Мне было уже двадцать, и ко встрече с ним я готовилась, как к свиданию, даже накрасилась в тряском поезде. Думаю, этой девчачьей серьезностью и кривыми стрелками я его и умилила, потому что он все время старался меня накормить получше и следил, чтобы я не заплутала в его улочках. Я вообще то еще беспечное создание, заблудиться могу и в трех соснах, но там я всегда приходила, куда нужно.
Он показывал мне все самое красивое – каменного Чижика, квартиру Куинджи, лебединую семью, сумасшедший дождь и кружкой путь Раскольникова через город. Приводил на выступления своих поэтов и музыкантов, сводил с безопасными таксистами и даже белку на плечо посадил. Опекал, как только мог. Отплатить я могла только кусочком сердца, который я оставила там, под сизыми водами Невы.

Когда мы встретились с Прагой, я была уже опытным переговорщиком с городами, но даже мне было ох как непросто. В аэропорту краем глаза я увидела каменное лицо Голема с завитком руны на лбу, он тут же растворился в толпе, которая ринулась к автобусу, осталось только гадать – это она пришла меня встречать или дразнить? Скорее, и то, и то. Прага показывала хвост чудес, но не давала рассмотреть их как следует. То в толпе мелькал подол ее платья, но стоило обернуться, как она исчезала, то в пустой улице слышалась тень скрипичной музыки, но тут же разбивалась колесами автомобиля. То деревянная, пожеванная временем вывеска кофейни издевательски мигала и заменялась болотно-зеленым Старбаксом.
Я кипела от злости, но не сдавалась, Прага хохотала и пряталась. Я говорила ей: врешь, не уйдешь. Она опять показывала Макдональдс. И тут же – призрачную стену Белой Башни. Она совершенно извела меня, но я продолжала отвергать пластиковые картинки, которыми она хотела отвлечь меня. Шла за звоном цепей, за влажным запахом металла и пряностей, за фиолетовым колдовским взглядом, за неясными блуждающими огоньками. Я нашла тайную дорогу к Замку Звезды. И когда она поняла, что я серьезно, что мне нужны не стекляшки, а она настоящая, старая и холодная, страшная и кровавая, пугающая и хтоническая, вот тогда передо мной открылся сундук с сокровищами.

#моменты_творчества
#разговоры_с_городами