3. Ивановская.

Совсем другую картину давала Ивановская ярмарка, проводившаяся осенью. В 1901 году она была настоящим гигантом: товаров привезли на 585 230 рублей, продали на 402 726 – почти 69 %. Это лучший показатель из четырёх ярмарок и по обороту, и по доле реализации.

Если челябинцу требовался большой выбор мехов – стоило ждать именно Ивановскую. Мехового товара сюда привезли на 100 000 рублей и продали на 62 000. Мануфактуры – на 60 500, продано на 32 400; кожевенного товара – 60 000 и 40 000; железного – 38 000 и 21 552; готового платья – 35 000 и 26 000.

Заметным был и ассортимент более специальных вещей. Азиатского товара привезли на 32 000 рублей, продали на 20 000. Скобяного – на 26 200, продали на 21 130. Тёплой обуви – на 20 000, продали на 14 900. Даже холодная обувь продавалась хорошо – 2 800 рублей из 3 600.

Привезённые на Ивановскую лошади стоили в общей сложности 12 000 рублей, из них продали на 10 000. А вот рогатый скот на 22 140 рублей разобрали полностью. Так же без остатка продали сырые кожи на 16 000, жизненные припасы на 3 200, перо и пух на 8 120, шерсть на 4 370, льняное и конопляное семя на 4 000 рублей.

Щепного товара, то есть различной деревянной утвари и изделий, привезли на 3 000 рублей, продали на 2 115. Кирпичного товара – на 18 000, но реализовали лишь на 8 190. Галантереи – на 4 400, продали на 2 600.

А вот ягоды показывают обратный пример. На Ивановскую их привезли сразу на 31 900 рублей, однако реализовали лишь на 12 600. То есть более 60 % в денежном выражении осталось непроданным в дни ярмарки.

4. Никольская (зимняя).

Последней была зимняя ярмарка, проводимая в декабре. На неё в 1901 году привезли товаров на 425 923 рубля, продали на 268 540 – около 63 %.

По ассортименту она действительно была зимней. Мануфактуры завезли даже больше, чем на Ивановскую, – на 70 000 рублей, и продали на 45 000. Мехового товара – на 60 500, продали на 40 170. Тёплой обуви реализовали на 2 800 рублей из 3 800.

Но далеко не всё зимнее предложение оказалось удачным. Кожевенного товара привезли на 25 165 рублей, а продали всего на 6 710. Готового платья – на 9 000, продали на 3 720. Бакалеи – на 40 000, реализовали 18 200. Холодной обуви привезли на 8 190 рублей, но продали лишь на 3 210, что вполне понятно для декабря.

Щепного товара было на 15 180 рублей, продали на 6 100; железного – 14 200 и 7 800; колониального – 13 тысяч и 8000; азиатского – 11 280 и 5 500; кирпичного – 7 000 и 2 200; галантереи – 3500 и 2 085; скобяного – 2 508 и 1 530.

И снова совершенно иначе выглядели товары сельскохозяйственного происхождения. Все жизненные припасы на 25 000 рублей были реализованы полностью. Без остатка ушли сырые кожи на 12 190 рублей, перо и пух на 8 460, шерсть на 2 900, льняное и конопляное семя на огромные для этой категории 23 100 рублей и весь рогатый скот. Лошади разошлись примерно наполовину – 3 170 рублей из 6 300.

Таким образом, ярмарка оставалась важнейшим местом встречи крестьянского хозяйства, ремесла и городской торговли – сюда приезжали не просто горожане за покупками, но и профессиональные торговцы, заготовители и производители.

С промышленными товарами ситуация была сложнее. Мануфактура могла разойтись на две трети зимой – и лишь на пятую часть весной. Готовое платье великолепно шло на Ивановской – 26 тысяч из 35 – и почти провалилось на Сборной, где из товара на 5 120 рублей продали лишь на 382. Меха имели огромный оборот осенью и зимой, но на Сборной реализовали только пятую часть привоза. Кирпичный товар хорошо расходился в начале года и весной, но гораздо хуже – осенью и зимой.

Это уже похоже не на голодный рынок, где покупатель хватает всё привезённое, а на довольно развитую торговую систему, где продавцу приходилось угадывать сезон, ассортимент, цену и конкурировать с постоянными магазинами.