Музыка гремела, в воздухе летали золотые огоньки фонариков, а по небу плыли низкие тучи, подхваченные ветром. Праздник продолжался, но в нем было что-то хрупкое, как тонкая пленка на воде перед бурей.

Гарри не заметил, как рядом появилась Гермиона. Она села тихо, как будто боялась потревожить его мысли. Мир вокруг гудел — чьи-то голоса, звон бокалов, фейерверк вдалеке, но все это было где-то вне его восприятия. Он слышал только собственное дыхание и ритм сердца.

Он вспомнил слова Мюриэль, Годрикову Впадину, Дамблдора — и холод внезапно охватил изнутри. Мир стал тише.

Он провел пальцами по кулону, что висел на груди, чувствуя подушечками пальцев тонкий металл, словно теплую кожу. На миг показалось, что он снова не здесь, что шум, голоса, свет, лишь отражение чего-то далекого. Все, что у него осталось, холодный блеск металла в ладони и чувство, что впереди его ждет не праздник, а путь. Долгий, опасный, и, возможно, последний. Он сжал кулон крепче, опустил взгляд и тихо выдохнул. Музыка стихла для него окончательно.

Все, что оставалось — идти дальше.