На коленях у Гермионы лежал огромный и тяжелый том. Гарри не сразу заметил его. Лишь тогда, когда она, будто невзначай провела на корешку пальцем. Сердце у него неприятно сжалось. Книга была не просто старой — она хранила в себе мрак. Гермиона призналась, что призвала его из кабинета Дамблдора, сразу после его похорон. Она уже очень давно знала, что данная книга находится у него. Его смерть повлияла на это, поэтому она решила рискнуть и призвать книгу в общую спальню девочек, где на тот момент была одна. Страницы были полны тайн и темных заклятий, но Гермиону интересовало только одно. Крестражи. Им была посвящена почти половина книги. Отдельная глава о том, как рождаются крестражи, после целая глава о том, как уничтожить их. Словно холодный сквозняк прошел по комнате. Реальность всего происходящего вокруг них резко обрушилось на троицу, будто ледяная вода. Мысли Гарри невольно мыслями вернулся к ночи, когда погиб Грозный Гроз. Он качнул головой, не желая больше вспоминать об этом. Именно в этот момент дверь со скрипом приоткрылась. Она выглядела уставшей, но улыбалась. Ее голос прозвучал обыденно, буднично.
— Сожалею, что помешала вашей уютной беседе, — слегка подрагивающим голосом произнесла она, — Я не сомневаюсь, что вы все нуждаетесь в отдыхе, но в моей комнате свалены свадебные подарки, а мне помнится, что вы обещали мне с ними помочь.
— Ах, да! — она в ужасе распахнула глаза. Перепуганная Гермиона вскочила с места так резко, что аккуратно сложенные ею книги свалились на пол, а некоторые разлетелись в разные стороны. Она посмотрела на парней со страдальческим взглядом и стала шагать в сторону комнаты Молли. Рон звонко рассмеялся, но смех его оборвался почти сразу, когда он осознал, что ему тоже нужно помогать Молли разбирать эти свадебные подарки. Гарри наклонился к разбросанным по всей комнате книгам, собрал их, положив на стол и вместе с другом вышел из его комнаты.
Веселье уступило место холодной сосредоточенности: война уже дышала им в спину, и каждый шаг вперед был шагом в неизвестность.
***
— Эй, просыпайся!
Гарри открыл глаза. Он вновь лежал на раскладушке посреди тусклой комнаты Рона. Шрам на лбу покалывал. Рон сообщил ему, что он бормотал «Грегоревич» во сне. Странно, Гарри никак не мог вспомнить его. Лицо было размытым, но имя смутно знакомым. Он покачал головой и сел на кровати, потирая шрам. Он еще не проснулся окончательно, но всеми силами пытался вспомнить кого-то по имени «Грегоревич». Он попытался вспомнить свой сон, но в памяти всплыл лишь горизонт в горах, очертания городка в глубокой долине. Гарри схватил лежащую рядом с раскладушкой палочку, направил его на заваленный не пойми чем стол, и прознес: «Акцио, очки!». Когда очки пролетели к нему и ткнули в его глаз, Рон рассмеялся и похлопав Гарри по плечу, сказал:
— С днем рождения, друг.
— Точно, я ведь совсем забыл. — глаза Гарри округлились. Он резко встал и начал натягивать на себе вещи.
Друзья уже собирались выходить из душной комнаты, как вдруг раздался до боли знакомый голос. Гарри посмотрел на дверь, за ней стояла Джинни. Она звала его в свою комнату. Гарри никогда прежде не бывал в ее маленькой, но светлой комнате. На одной ее стене висел большой плакат капитана женской команды по квиддичу. Ее письменный стол смотрел на окна, где виднелся фруктовый сад, где пару лет назад он с Джинни играл в квиддич. Теперь там был разбит белый шатер. Она взглянула Гарри прямо в глаза, набрала в грудь больше воздуха и быстро выговорила.
— Поздравляю с семнадцатилетнем.
Гарри в благодарность за поздравление кивнул и отвел взгляд. Джинни все еще смотрела в его глаза, но ответить ей тем же Гарри не смог. Он смотрел куда угодно, но не нее. Из глупости, даже указал какой у нее красивый вид открывается из окна, что она благополучно проигнорила.