У меня приближается полоса памятных дат. 30 сентября мне стукнет 48, и, так уж совпало, ровно три года исполнится «Ушкуйнику». А потом 4 октября – 33 года событиям у российского Белого Дома, после которых у меня, собственно, кончилось детство и началась взрослая жизнь.

Но эта дата тесно связана с завтрашней – 21 сентября 1993 года президент Ельцин опубликовал Указ №1400 о роспуске парламента, прекращении действия Конституции и объявлении новых выборов одновременно с референдумом по новой же Конституции – как если бы она уже была принята и действовала.

Промучившись сутки в попытках получить ответы на вопросы, что, собственно, произошло и почему, 22 сентября 1993-го я, на тот момент подросток неполных 15 лет, пришёл на баррикады к Верховному Совету – защищать демократию от «главного демократа».

Сегодня же – последний день выборов в Госдуму, уже девятых по счёту, и первых в моей жизни, в которых я не работаю на кампании как политтехнолог – во всех предыдущих восьми я так или иначе участвовал в тех или иных штабах. Впервые для себя за весь этот период наблюдаю кампанию лишь со стороны… ну, почти со стороны. Всё-таки я вхожу в центральный совет «Новых Людей» и, конечно, болею за их успех.

Но всё же сейчас не про сейчас, а про тогда.

За эти сутки – между 21 и 22 сентября – у меня в голове случилась тотальная переоценка всего, всей тогдашней картины мира. Я ведь до того момента был за Ельцина и «демократов» в их противостоянии с ВС РФ, первые в моих глазах были теми, кто ведёт страну вперёд, а вторые – теми, кто тащит назад. Но ультимативный роспуск парламента я не принял категорически – мне он показался тотальной изменой базовым принципам, самой идее демократии.

Демократия, рассуждал я тогда, это в первую очередь право граждан на выбор, а тут никакого выбора не оставили. И, значит, никакие они не «демократы», это просто красивый лозунг на знамени, а на самом деле там диктатура и навязывание воли сверху. Ну и то, что Запад их поддерживает – для меня это означало, что не хочет он у нас никакой «демократии», а просто хочет, чтобы правили удобные и понятные ему люди. Тотальное избавление от иллюзий.

То, что ВС РФ тогда состоял из весьма пёстрой публики, ходившей под самыми разными экзотическими знамёнами, описанными пропагандистским термином «красно-коричневые», для меня под этим углом перестало иметь значение. Их выбрали люди, и если ты «демократ», уважай их выбор, каким бы он ни был.

Я принял очень деятельное участие в тех событиях, несмотря на возраст. Про это есть разные воспоминания, и не только мои, но и, например, депутата ВС Аксючица, в чьём белодомовском кабинете мы печатали листовки на ризографе, и потом разносили их в толпу. У меня до сих пор хранится мегафон, который мне выдали носить с собой, чтобы депутаты могли использовать его на стихийных митингах. Я таскал мимо оцепления по подворотням разные штуки, сидел при свечах в заблокированном здании ВС, а 29-го, надышавшись «черёмухой» во время разгона у Краснопресненской, отлёживался дома, и до сих пор помню, как тогда было хреново.

После всего, после стрельбы, я ходил по окрестностям БД мимо ещё не убранных тогда трупов и никак не мог смириться с тем, что мы проиграли – как же так, ведь мы были правы и стояли за правое дело? И самой сильной мыслью, которая мне достроила картину, был тезис того же Аксючица – сработал русский монархический инстинкт. Народное сознание как бы решило, что единый центр власти, каким бы он ни был, всё же лучше, чем все эти разномастные вожди разных взглядов, собравшиеся в «парламенте», и это не обещало стране ничего, кроме «смуты». Пусть такой, пусть даже вообще полностью безумный – но всё же «царь».

Но это, опять же, ставило передо мной вопрос – а что же демократия?

Я специально тут рассказываю не то, как думаю сейчас, а то, как думал тогда, пятнадцатилетним подростком. Это как бы контекст. Потому что дальше хочу сделать небольшую серию постов про демократию, выборы, парламент и русского царя – уже от себя сегодняшнего.