Коррупция онтологии <=> онтология коррупции

Меня третий день пытают разные журналисты по поводу событий вокруг Института Философии. Я отвечаю достаточно дежурно, но сам, размышляя над происходящим, понял нечто важное.

Четыре года назад, когда возникла вся эта история с Черняевым (тогда – завсектора русской философии, ненадолго ставший врио директора ИФРАН и снесённый либеральной тусовкой) она имела вид коммунальной склоки в духе фильма «Гараж» и примерно в таком же духе и комментировалась: «либеральная общественность» сцепилась с «патриотической общественностью» за гуманитарную бюджетную кормушку. Это самый массовый и интуитивно понятный язык описания происходящего, поэтому отложим его на время в сторонку.

И попробуем описать совершенно в другой плоскости.

У той истории была предыстория – дискуссия о том, существует ли вообще такое отдельное явление, как русская философия. Официальную точку в ней поставил нынешний врио главы ИФРАН А.А.Гусейнов, написавший развёрнутый текст в «Вопросах философии» с тем общим смыслом, что нет, не существует – она, как и философии всех остальных «народов СССР», лишь местечковая рефлексия единственной действительно существовавшей большой философии: западной, в первую очередь немецкой, но также и французской и даже отчасти английской.

Этот высокоучёный текст, однако, имел вполне практическое измерение: если признать русскую философию действительно существующей, это вполне себе повод перераспределять бюджеты в пользу одноименного сектора. Если же её нет и никогда не было – можно и дальше раскассировать их куда и всегда: «западной философии» (Синеокая), «этике» (Апресян), «социальной философии» (Момджян) и далее везде, вплоть до девушки Месяц с её «переизданием Аристотеля».

А теперь внимание. Вопрос о том, признаётся ли существование русской философии отечественной официальной академической наукой – это вопрос, определяющийся не самой наукой, а логикой движения академических бюджетных потоков. Это открытие объясняет многое, далеко за рамками вообще не то что ИФРАН, но и в целом во всей сфере «когнитивного суверенитета».

Проще говоря, онтологию, оказывается, тоже можно коррумпировать – и даже несложно, если умеючи. Умел бы тот же Черняев нормально договариваться о роутинге денег нужным людям – была бы у нас признана русская философия имеющей право на жизнь дисциплиной; нет – так, «влажные мечты маргиналов». И можно сколько угодно трясти знамёнами, именами и бородами – делу это не поможет.

Но из этого прямо следует, что не только в данном частном примере, но и в целом у нас онтология, она же картина мира, является продуктом многолетней коррупции. И нуждается в полноценной антикоррупционной ревизии – причём одновременно и со стороны философов, и со стороны людей в погонах.

И я здесь вообще не про посадки исполнителей, и даже не про институты. Сам понятийный аппарат необходимо переосмыслить с той прикладной точки зрения, сколько в том или ином конструкте – например, «многонациональный российский народ» – коррупционной составляющей.