Думая за ту сторону.

То, что бывшие навальнисты и яростные нетвойняшки перековались ныне в "охранителей" — это, в некотором смысле, сюжетная пена; история не сохранит ни имён, ни обстоятельств. Политтехнологически я понимаю, почему так было сделано: прямая антирежимно-нетвойняшная пропаганда в современной России невозможна и опасна; в лучшем случае загремишь в иноагенты. А работу работать надо. Поэтому ничтоже сумняшеся конструируется новая маска: теперь они, наоборот, озабоченная общественность, добровольно помогающая службам делать их работу. Но под этим всем лежит довольно тонкий и интересный расчёт, основанный на неплохом понимании внутренних процессов в нашем обществе. И это уже логика не самих биодронов, а их операторов.

Я хорошо помню, как в 2014-м, когда наши начальники бодро рассказывали в интернете про то, какое количество миллиардов Россия вложит в Крым и Севастополь после их присоединения, в сетевых комментариях нередко встречалось что-то типа "а можно тогда и наш регион [имярек] к России присоединить?" Тут транслировался, пусть и в закамуфлированной форме, тоже известный оппотезис: типа, у себя-то "порядок не навели", а лезем новые земли захватывать. И вот он, этот тезис, таки да, встречал понимание у некоторой социологически значимой части граждан, в особенности тех, кто и без того считал себя сильно недолюбленным и недооблагодетельствованным государством. А когда через четыре года ещё и грянула пенсионная реформа... ну, вы понимаете.

И далее здесь начинаются константы нашего общественного устройства, дающие пространство для продуманного манёвра.

Да, это правда: наше начальство не любит вообще никаких активистов, и если и различает про- и антивластных, то лишь в том смысле, что вторые ему в каком-то смысле понятнее и роднее: с ними можно натужно бороться, зарабатывая за это разные зачёты (один Навальный годами в некотором смысле "кормил" половину кремлёвского агитпропа, в роли перманентной мишени для такой борьбы). А с "патриотическими" активистами всегда непонятно, что делать: приказывать им не получается (плохо слушаются, "имеют мнение" и регулярно "порют отсебятину"), договариваться начальники не любят и не умеют (на то они и начальники), бороться с ними непонятно как и почему — они ж свои вроде. Проще всего игнорить — делая вид, что ну вот да, есть какие-то, помогают колоски собирать на стерне за проходящим комбайном, но в общем публика это странная и подозрительная; можно сказать, "обезьяны с гранатой": покойный Пригожин и присевший Стрелков не дадут соврать..

Итак, имеем ряд факторов.
1. Наличие массовых низовых социальных групп, считающих себя ущемлёнными в связи с огромными вливаниями ресурсов в экспансию на юго-запад.
2. Усталость "молчаливого большинства" от пусть и относительно умеренных (хотя в последнее время усиленных блокировками сервисов), но всё же лишений, связанных так или иначе с СВО.
3. Наличие значимого меньшинства тех, кого война коснулась лично и больно (погибли или ранены близкие, живут в страдающих от атак приграничных регионах, потеряли имущество и т.д.) и кто просто хочет, чтобы "это всё" уже кончилось.
4. Подозрительность и недоверие начальства к разношёрстной толпе "активистов", в особенности той её части, которая обладает, э-э, "южнорусским темпераментом".
5. Ну и, last but not least, та самая "партия новых Минских" в элитах.

Осталось максимально тонко откалибровать оружие "когнитивного удара". И вот мы видим подготовительный месседж: те, кто сделали ставку на принцип "всё для победы" — враги, агенты и люди с сомнительной репутацией. То, что те, кто эту предъяву озвучивает — сплошь вчерашняя либерота-пробы-ставить-негде — пофиг, у медиасреды память как у рыбки.

Легко предположить, каким будет главный месседж. Увидим, ближе к сентябрю.