Главный прогноз по последним исследованиям выглядит не как «токенизация убьёт коммерческие банки». Гораздо точнее другое:
Коммерческий банк перестаёт быть единственной точкой, где одновременно живут счёт, депозит, платёж, расчёт, данные о клиенте и доверие.
Старая модель банковского счёта будет смещаться к гибридной модели: часть денег останется обычным депозитом, часть — токенизированным банковским обязательством, часть платёжного спроса попробуют забрать частные цифровые деньги с привязкой к валюте, а рядом будет развиваться цифровая валюта центрального банка.
Chen и Phelan показывают именно эту развилку: частные цифровые деньги с привязкой к валюте конкурируют с банковскими депозитами как форма ликвидности, тогда как токенизированные депозиты, обеспеченные традиционными банковскими активами, могут повышать благосостояние без такого же ущерба для устойчивости банковского сектора.
Значит, банки будут вынуждены не просто «подключиться к новой технологии», а выпускать или обслуживать токенизированные депозиты. Иначе денежная часть расчёта в токенизированной экономике уйдёт к эмитентам частных цифровых денег и небанковским платёжным платформам.
Huang и Keister формулируют это как спор между двумя архитектурами: безопасно обеспеченными частными цифровыми деньгами и банковскими депозитами, включая токенизированные, которые продолжают финансировать портфель банковских активов.
Buckley идёт ещё жёстче: в конкуренции между цифровыми валютами центральных банков, частными цифровыми деньгами и токенизированными банковскими депозитами именно последние имеют сильные долгосрочные шансы в международных платежах.
Но здесь мы бы поспорили с простым оптимизмом.
Самые уязвимые зоны банковской модели — не «офисы» и не мобильные приложения. Уязвимы дешёвое депозитное фондирование, комиссии за платежи и расчёты, а также информационная рента от контроля клиентских платёжных потоков.
Ahnert, Hoffmann и Monnet показывают, что цифровые платежи раскрывают информацию кредитору, а инструменты с повышенной приватностью меняют распределение этой информационной выгоды.
Chiu, Davoodalhosseini, Jiang и Zhu добавляют другой слой: цифровая валюта центрального банка может снизить рыночную власть банков на депозитном рынке, повысить депозитные ставки и при определённых условиях даже расширить банковское посредничество.
Иначе говоря, удар придётся не обязательно по кредиту.
Сначала — по ренте.
Первые сегменты перестройки тоже видны довольно ясно: оптовые расчёты, корпоративное казначейство, движение обеспечения, расчёты по ценным бумагам, торговое финансирование и трансграничные расчёты между компаниями.
Son и Jang показывают, что токенизированные механизмы расчётов по ценным бумагам способны снижать риск неисполнения сделки. Kreppmeier и соавторы на примере токенов недвижимости показывают другой эффект: токенизация расширяет доступ к владению активами через дробное участие, но вторичный рынок и структура портфелей пока остаются незрелыми. Burlon, Muñoz и Smets, моделируя ЦВЦБ в банковской экономике, фиксируют тот же компромисс: больше ликвидных услуг и потенциальная стабилизация фондирования — но одновременно риск банковской дезинтермедиации.
Розничный банковский сегмент будет меняться медленнее. Там сильнее поведенческая модель клиента, регулирование, защита персональных данных, привычка к привычному интерфейсу.
Обзор Said и соавторов
по применению распределённых реестров в банковском секторе как раз показывает: основные барьеры лежат не только в технологии, а в совместимости систем, регулировании, масштабируемости и балансе между прозрачностью и приватностью.
Поэтому главный вопрос не в том, «будут ли банки на блокчейне». Auer, Monnet и Shin точнее ставят проблему: кто управляет записью, кто имеет право её обновлять, где возникает окончательность расчёта и почему системе можно доверять.
Таким образом, коммерческий банк будущего сохранится не как место, где «лежат деньги», а как регулируемый узел доверия.
#АрхДенег_Контур
Читайте в MAX
😀Архитектура денег