Периодически звучат предложения о необходимости разделить слишком большие компании (например, тут, тут и тут), но что в этом случае значит "большие"?
Представим, что компания контролирует 80% рынка. Должны ли антимонопольные органы немедленно вмешаться — запретить её практики или даже разделить бизнес?
Интуитивно кажется, что 80% — это уже много, но новая работа Рикардо Перес-Трульи и Джеффри Юсофа показывает, что людей волнует не размер компании сам по себе, а то, во что этот размер превращается для потребителей [Perez-Truglia, Yusof, 2026]
Авторы опросили более 4000 респонденов на материале пяти реальных антимонопольных дел против крупнейших компаний — Google, Meta, Apple и др. Участникм давали один из четырех фактов о компании: долю рынка, аргументы о вреде потребителям (в виде высокой цены/снижения качества), нечестные практики или не относящийся ко вреду потребителям скандал
Перед стартом опроса авторы опросили экспертов-экономистов, и большинство предсказывали, что главным триггером в ответах о необходимости разделения компаний станет огромная доля рынка
Эксперты ошиблись:
🔵Доля рынка не повлияла на желание поддержать иск или разделить компанию: люди, по-видимому, не считают большую долю рынка проблемой сама по себе, так как она может отражать удобство, качество продукта или другие преимущества
🔵Репутационные скандалы вызывали неприязнь к компаниям, но не привели к требованию реформ
🔵Аргумент о нечестных практиках (блокировке соперников, эксклюзивных соглашениях и т.д.) работал внутри конкретного дела, но слабее переносился в общую поддержку антимонопольной политики
🔵Прямой ущерб потребителям (высокие цены, падение качества) оказался самым усточнивым триггером поддержки действий антимонопольного ведомства: он заметно поднял поддержку разделения фирм, этот эффект сохранился через месяц после первого опроса и перенесся в целом на антимонопольную политику
А если компанию всё-таки делят — это работает?
Даже если суд одобряет разделение, механически "распилить" монополиста недостататочно. Эмпирические исследования показывают, где проходит грань между успехом и провалом:
🔵Нельзя отдавать "обрезки". Чтобы возник жизнеспособный соперник, отчуждаемый дивизион обязан включать ключевые технологии, патенты и команду, иначе бизнес быстро деградирует [Kwoka and Valletti, 2021]. Структурные меры восстанавливают конкуренцию только тогда, когда продается работающее, автономное предприятие, а не набор разрозненных складов и оборудования [FTC, 2017]
🔵Риск сброса балласта. В ритейле корпорации стараются продать слабейшие точки [Dong et al., 2026]
Раньше мы писали, что люди могут ошибаться и строить расходящуюся с реальностью картину мира, но оказалось, что в антимонопольных вопросах общество интуитивно рассуждает как академические экономисты: размер компании — это не порок, если от него выигрывает потребитель
Проще говоря, размер компании сам по себе мало кого убеждает. Продуктивный разговор в сфере антимонопольной политики начинается не с цифры доли рынка, а с обсуждения конкретного механизма вреда: становятся ли из-за рыночной власти компании цены выше, выбор меньше, качество ниже, а вход для конкурентов — труднее
#канал_обозревает
@causal_channel