Калеб отшатнулся назад, споткнувшись о скрытую под снегом кочку. Он потер плечо, куда пришёлся толчок, и коротко, беззвучно выдохнул, выпуская в морозный воздух облако пара. Его взгляд скользнул по Кавински, который уже поднялся на ноги, отряхивая онемевшие кисти с преувеличенной, почти театральной небрежностью. В глазах Калеба дрогнула едва заметная искорка досады - всё это напоминало плохую шутку.
Взгляд Калеба на секунду отвёлся - прилип к немой, бесполезной громаде внедорожника. И в этот миг отвлечённости он почувствовал прикосновение. Не удар, не толчок, а что-то обманчиво лёгкое, почти случайное - похлопывание по тому же самому плечу. Жест, балансирующий на грани между фамильярностью и провокацией. Калеб приподнял бровь, слегка отклонив голову и корпус от Винса, создавая дистанцию.
И когда на прикосновение пришёл намекающий, почти заговорщицкий шёпот, взгляд Калеба меняется на более напряжённый. Губы его плотно сжались. Было сразу ясно что за этим внезапно "щедрым" предложением помощи, за всей этой разыгранной бравадой, конечно же, скрывался расчёт. Поиск выгоды, лазейки, возможности выторговать себе лучшие условия из шаткого положения. Оставалось узнать какие именно.
Шатен проследил глазами за удаляющимся Кавински - тот неторопливо, с развальцем, подошёл к капоту, будто уже был хозяином положения. Затем Калеб развернулся и подошёл к багажнику. Металл щёлкнул, открываясь с сухим звуком. По инструкции, в машинах всегда должен быть набор: инструменты, аптечка, тросы и кое-что ещё на экстренный случай. Вот как этот.
Он немного покопался среди запаски и канистр, пальцы нащупали ребристый пластик ящика. Достал его, ощутив деловую тяжесть в руке, и поставил с глухим стуком на крышу машины, что была покрыта слоем снега. Прямо перед Кавински.Сунув руки в карманы куртки, Калеб опёрся плечом о холодный борт, встав рядом с блондином, изредка скользя взглядом по его рукам, впивающимся в грязные механизмы. чувствуя внутри тихое, настойчивое желание убедиться, что Винс не довершает начатое хаосом и временем, не выдёргивает какую-нибудь жизненно важную деталь в карман на сувенир.
По короткому, деловому кивку Кавински патрульный наклонился чуть ближе. Он заглянул в глубь отсека, в это переплетение проводов, трубок и потёков масла, где его взгляд терялся, не находя знакомых ориентиров. Кавински что-то говорил, его слова были уверенными, техничными. Калеб отчасти узнавал, но не до конца понимал. Он лишь одобрительно промычал что-то нейтральное в ответ. Единственное, что отложилось в голове сквозь этот поток жаргона, была простая, кристальная мысль: что-то надо заменить.
Глаза Калеба медленно поднялись от механизмов к лицу сталкера. Тот был перепачкан: по щеке растёрлась чёрная полоса машинного масла, а на куртке проступили тёмные, жирные разводы. Работа действительно была грязной, в прямом смысле.
Взгляд Калеба на секунду задержался на этих пятнах, и в его глазах мелькнуло что-то невысказанное - не презрение, а скорее лёгкая, инстинктивная брезгливость смешанная с почти уважительным недоумением. Представление о том, чтобы самому запустить руки в эту липкую массу, которая потом въедается в кожу, под ногти, оттирается только спецсредствами и ещё неделю напоминает о себе едва уловимым запахом солярки.. Нет, этого ему совсем не хотелось. Он молча отвёл взгляд, словно подчёркивая дистанцию.
Калеб невольно прислушался к словам Кавински, когда тот внезапно, словно между делом, завёл эту лёгкую беседу. Глядя себе под ноги, на утоптанный снег и следы шин, шатен с неожиданной ясностью осознал: да, было интересно. Неудобно, но интересно - увидеть, насколько радикально разошлись когда-то параллельные линии их судеб.
« Просто сложение обстоятельств. Но я не скажу, что жалуюсь. Работа.. монотонная. Тихая. Бывают, конечно, редкие исключения. — он кивнул в сторону Кавински, и в углу его губ дрогнул призрак чего-то, что можно было принять за сухую усмешку. — Например, как ты. »
Он сделал паузу.
« И.. я всегда могу вернуться. В участок, в город, к командованию рядовыми. Но пока не тороплюсь »