Уже обхватив рукой холодный, железный корпус рации, Калеб услышал, как тишину прорезал голос Винса. В нём явственно читалась та самая едкая, издевательская нота, которой не могло не быть - блондин просто не смог оставить эту внезапно выгодную для него ситуацию без внимания.
Шатен замер, палец застыл в миллиметре от кнопки вызова. Он медленно опустил взгляд на панель приборов, потом откинулся на сиденье, и спинка кресла приняла его вес с тихим скрипом. Под нагнетания и давление с заднего кресла Калеб сделал ещё несколько попыток. Повернул ключ - стартер щёлкнул, панель мигнула беспорядочным светом, но мотор даже не кашлянул. Он прислушался к звукам, пытался уловить закономерность в хаотичном моргании лампочек. Патрульный интересовался техникой, знал основы, но ему было недостаточно практики. Знания Кавински в этой области были глубже, почти интуитивными, отточенными годами копания в железе. И эта мысль, что связанный на заднем сиденье человек, возможно, с первого взгляда предположил, в чём дело, в то время как он сам лишь беспомощно крутит ключ - эта мысль грызла сильнее, чем сама поломка.
Постукивая подушечкой пальца по холодному пластику руля, шатен перевёл тяжёлый взгляд на рацию. Затем, с почти незаметным, внутренним сопротивлением, медленно отложил её обратно на панель. Звук корпуса, ложащегося на пластик, прозвучал слишком громко. Калеб не любил отходить от плана. Не любил импровизировать. Обычно всё шло как по накатанной - чётко, предсказуемо, под его контролем. Но сегодня каждый шаг давал сбой. И теперь эта неподвижная, мигающая машина стала последним, самым нелепым звеном в цепи неудач. Убеждения, доносящиеся с заднего сиденья, методично добивали остатки его спокойствия. В грубых замечаниях Кавински звучала неприкрытая, неудобная для шатена правда.Прикусив нижнюю губу, Калеб первую долгую минуту не отвечал. Он просто водил взглядом по приборам, по знакомым тумблерам и датчикам, будто пытаясь найти среди них скрытую подсказку, волшебную кнопку, которая вернёт всё на круги своя - заведёт мотор, заставит замолчать голос сзади и вернёт миру привычный, подконтрольный порядок. Но подсказки не было.
Хлопнув ладонью по рулю – короткий, глухой звук, в котором выплеснулось всё накопившееся раздражение — Калеб резко дёрнул рычаг и вылез из машины. Холодный воздух снова обжёг лицо, но теперь он был почти желанным, смывая духоту застоявшуюся в салоне. Дверь захлопнулась за ним с тяжёлым, финальным стуком.
Он сделал два шага по хрустящему снегу, остановившись перед задней дверью. Рука замерла на ручке. В последний раз в голове промелькнул трезвый вопрос: Точно ли это хорошая идея? Это был отход от всех протоколов, шаг в зону неопределённости, где он отдавал инициативу тому, кого только что скрутил. Гордыня сжалась в тугой узел где-то под рёбрами. Но внизу, под этим узлом, лежала более тяжёлая, неопровержимая правда: выбора у него не оставалось. Ждать помощи здесь, с каждым часом теряя контроль над ситуацией и лицо - было ещё большим поражением.
Калеб выдохнул густую струю пара, резко дёрнул ручку и распахнул дверь. Колючий холод ринулся внутрь. Патрульный опустил взгляд на связанного сталкера, сгорбленного на сиденье. Он закатил глаза, поймав на лице блондина это нескрываемое самодовольное ожидание. Оно было почти осязаемым. Не говоря ни слова, он наклонился, его пальцы схватили Кавински за плечо и предплечье. Движение было не грубым, но твёрдым и без лишних церемоний - он слегка подтолкнул и развернул блондина на сиденье, чтобы получить доступ к его скрученным за спиной запястьям для своего удобства. Затем Калеб зашуршал курткой, наклонившись за его спиной.« только давай без сюрпризов.. » – Пальцы, ещё минуту назад с такой жестокой эффективностью затягивавшие узлы, теперь принялись за обратную работу.
⁝⁝ #RPpost ׄ