Стихира свв. апп. Петра и Павла: незатыкаемые уста или непритупляемый меч?

«Стихийный лабиринт, непостижимый лес» — эти слова поэта вполне применимы к церковнославянскому богослужению. У всякого, кто когда-нибудь пытался разобраться в том, как церковнославянские слова и синтаксические конструкции получаются из древнегреческих, есть любимые ошибки церковнославянского перевода. Вот одна из моего личного топа.

Церковнославянский:

Ки‌ими духо‌вными пе‌сньми/ похва‌лим Петра‌ и Па‌вла?/ Безбо‌жия закла‌вшия незатыка‌емая уста‌,/ стра‌шныя Ду‌ха мечи‌,/ Ри‌ма све‌тлая удобре‌ния,/ всея‌ вселе‌нныя пита‌тели,/ Но‌ваго Заве‌та Богопи‌санныя скрижа‌ли мы‌сленныя,/ я‌же в Сио‌не Христо‌с возгласи‌,/ име‌яй ве‌лию ми‌лость.

Древнегреческий:

Ποίοις πνευματικοῖς ᾄσμασιν ἐπαινέσωμεν Πέτρον καὶ Παῦλον; τὰ τὴν ἀθεότητα σφάττοντα καὶ μὴ ἀμβλυνόμενα στόματα τῆς φρικτῆς τοῦ Πνεύματος μαχαίρας, τὰ Ῥώμης περιφανῆ ἐγκαλλωπίσματα, τὰ πάσης τῆς οἰκουμένης ἐντρυφήματα, τὰς τῆς Καινῆς Διαθήκης θεογράφους πλάκας νοουμένας, ἃς ἐν Σιών Χριστὸς ἐξεφώνησεν, ὁ ἔχων τὸ μέγα ἔλεος.

Русский перевод:

Какими духовными песнями /
восхвалить нам Петра и Павла? / Они — грозный обоюдоострый меч Духа, / разящий безбожие и непритупляемый, / Рима славное украшение, / всей земли отрада, / две начертанные Богом духовные скрижали Нового Завета, / провозглашённого на Сионе Христом, // безмерно милостивым.

При переводе на церковнославянский στόματα превратилось в уста: видимо, это значение было известно древнему переводчику, в отличие от остальных. Но слово στόμα крайне многозначно: «рот, уста, пасть, пучина, лицо, речь, устье, бухта, вход, речной рукав, отверстие, остриё, верхушка, конец, исход» (словарь Дворецкого, с сокращениями). И в действительности «τὰ τὴν ἀθεότητα σφάττοντα καὶ μὴ ἀμβλυνόμενα στόματα τῆς φρικτῆς τοῦ Πνεύματος μαχαίρας» должно буквально переводиться как «умерщвляющие безбожие и непритупляемые острия страшного меча Духа».

Кстати, στόμα в значении «остриё» есть в Евр 11:34 («верою святые <…> избежали острия меча»). Уже в Геннадиевской Библии 1499 года стих переведен совершенно корректно: «бежаша от острия мечю», в Елизаветинской Библии с этим стихом тоже всё в порядке. А вот стихире первоверховных апостолов не повезло.

Когда ключевой образ обоюдоострого меча (μάχαιρα/ῥομφαία δίστομος, ср. Евр 4:12 и Откр 1:16) разрушился, поползло всё остальное. Синтаксические связи запутались, уста стали объектом при глаголе σφάττω «заколать», а глагол ἀμβλύνω «затуплять, ослаблять» переосмыслился как «затыкать» (ну а как ещё можно ослаблять уста?). В итоге образ получился почти что авангардный: если уста безбожия нельзя заткнуть, то можно их заклать.

P.S. Ἐντρυφήματα — не питатели, а «отрада, услада». Почему-то разницу между τρυφή «наслаждение» и τροφή «пища» в церковнославянских переводах греческих текстов всё время теряется, но это уже мелочи.