«В наш город приехал известный враг народа, композитор Шостакович»: 25 сентября исполнилось 120 лет со дня рождения композитора.

Шостаковичу посвящена прорва книг, спокойных и нервных, серьезных и не очень. От «Свидетельства» Соломона Волкова - вроде бы записанных автором воспоминаний композитора, подлинность которых пытаются подтвердить или опровергнуть уже почти полвека, - до романа «Шум времени» английского классика Джулиана Барнса. Названия других - «Великая душа», «Маршал советской музыки», «От Баха до Шостаковича», «Шостакович и Сталин - художник и царь», «Шостакович и русское сопротивление коммунизму»... Сам герой - интроверт, самоед, человек, мечтавший о покое - наверняка встревожился бы, узнав о таком количестве посмертной литературы и славословий.

«ВРЕМЯ ПРИНАДЛЕЖИТ ЭТОМУ МАЛЬЧИКУ»

О том, что Дмитрий Шостакович - гений, многие догадались, когда он был еще ребенком. Мать научила играть его на рояле в девять лет (просто потому, что это красиво, потому что детям не помешает музыкальное образование). Он вскоре начал сам сочинять, отправился в музыкальную школу, а в тринадцать уже был студентом консерватории, учился у знаменитого композитора Александра Глазунова. Тот потом говорил Горькому о его сочинениях (в передаче Виктора Шкловского, возможно, несколько фантазийной): «Отвратительно! Это первая музыка, которую я не слышу, читая партитуру. Мне не нравится, но дело не в этом, время принадлежит этому мальчику, а не мне. Мне не нравится. Что же, очень жаль… Но это и будет музыка». (Среди других поклонников таланта мальчика Шостаковича был художник Борис Кустодиев, написавший два его портрета).

Глазунов добивался, чтобы Горький похлопотал об академическом пайке для его ученика, который после революции жил впроголодь. В разгар разрухи у Шостаковича умер отец, семья осталась без средств - и, как назло, он сам заболел туберкулезом бронхиальных и лимфатических желез, ему сделали тяжелую операцию, потом на последние деньги он приходил в себя в крымском санатории (пришлось продать рояль, чтобы туда поехать). Потом он подрабатывал тапером в кинотеатрах с пышными названиями «Светлая лента», «Сплендид-палас», «Пикадилли» (на самом деле они больше напоминали в тот момент грязные сараи).

Но от этой работы пришлось отказаться, когда в 19 лет он начал писать Первую симфонию. Результат был триумфальным: о юноше заговорила вся Москва. Поразительно, но именно после этого Шостакович усомнился в своем таланте и пережил кризис, в ходе которого уничтожил кучу рукописей. В том числе оперу «Цыгане» на стихи Пушкина, о чем потом очень жалел.

Однако конец 20-х и первая половина 30-х стали временем его расцвета. Еще две симфонии. Работа с Мейерхольдом на «Клопом» по Маяковскому (поэт напутствовал композитора: «Вы любите пожарные оркестры? Следует написать к «Клопу» такую музыку, которую играет оркестр пожарных»). Работа в кино (для фильма «Встречный» - речь идет о «встречном плане», долго объяснять, что это такое - он написал суперхит «Песня о встречном»). Оперы «Нос» и «Леди Макбет Мценского уезда»...

Но критикам все это нравилось далеко не всегда. Про «Леди Макбет» в газете «Правда» появилась знаменитая статья «Сумбур вместо музыки», авторство которой молва одно время приписывала лично Сталину (это был не он, хотя формулировка в заголовке, судя по всему, и впрямь принадлежала ему). «Следить за этой «музыкой» трудно, запомнить ее невозможно... На сцене пение заменено криком... Автору «Леди Макбет Мценского уезда» пришлось заимствовать у джаза его нервозную, судорожную, припадочную музыку, чтобы придать «страсть» своим героям... Это левацкий сумбур вместо естественной, человеческой музыки... «Леди Макбет» имеет успех у буржуазной публики за границей. Не потому ли похваливает ее буржуазная публика, что опера эта сумбурна и абсолютно аполитична? Не потому ли, что она щекочет извращенные вкусы буржуазной аудитории?» Чуть позже растоптали и балет «Светлый ручей».

#юбилей #Дмитрий_Шостакович #судьба_человека: часть I