Здравствуйте, господа и дамы! С вами вновь писатель и киновед Дорошенко Михаил Ильич. Продолжаю тему совершенства в кино. Поговорим о фильме Немеца «Алмазы ночи». Уже в самом названии прослеживается поэтическое начало. Фильм «Алмазы ночи» такое же совершенное произведение искусства, как и «Мученики любви», который, как мы уже выяснили — бурлеск, но это только кажется. На протяжении всех трёх новелл сюжет предстаёт как обычная бытовая история, выполненная в поэтическом ключе, сходным с фильмом Хамдамова «В горах моё сердце». Во второй новелле выявляется условность происходящего, и только в третьей выясняется, что всё это сон. Высшим достижением искусства является многогранность мнений о происходящем на экране, что проистекает от умения автора вводить зрителей в заблуждение. С таким искусством сделан и фильм «Алмазы ночи». С первых кадров режиссёр вовлекает в драматическую историю побега двух заключённых юношей с поезда. Стремительный бег втягивает зрителя в экран, и мы начинаем вместе с беглецами продираться сквозь заросли кустарника и, наконец, падаем и ползем вместе с ними на четвереньках, как животные. Перед нами абсолютно натуралистическое изображение двух обессилевших юношей. Двух! К этой цифре мы еще вернёмся, а пока займёмся деталями. Они бегут, в них стреляют, и поезд продолжает грохотать в ушах зрителей, хотя он уже удалился. Беглецы достаточно далеки, а до сих пор слышны крики охраны и выстрелы из автоматов. Несоответствие? Нет, прием! Юношей двое, но у них одна пара ботинок на двоих, а у другого тряпичная обмотка, и они время от времени меняются «обувью». Один из них впереди, другой, вцепившись в плечо, следует за ним. Когда более слабый падает, более сильный возвращается за ним, и они, подобно кентавру, представляют как бы единое тело. Время от времени возникают видения, но только у одного — ведущего! Почему, спрашивается? Потому что ткань сюжета начинает путаться, и только в конце опытный зритель, чаще всего со второго просмотра, начинает понимать, что никакого побега нет, а есть лишь мечта о побеге одного их двух юношей, находящихся в товарном вагоне вместе с другими заключёнными. В отобранном эпизоде с проходом заключённого из лагеря по трамваю сразу становится понятно, что это не воспоминание, а фантазия. Не может заключённый в лагерной одежде зайти в трамвай с находящимся там офицером — и не быть застреленным или выброшенным из вагона. И так во всём. Не всё является тем, что режиссёр показывает на экране. Может быть, это ужасный сон, который никак не заканчивается, что подтверждается последней сценой. Юношей ловят старики с ружьями, они выстраивают пленников для расстрела, но не стреляют, а позволяют уйти, чего не могло быть в реальности третьего Рейха. Во сне ведь никого не убивают, пытаются только, и это заканчивается с пробуждением. Зрителю приходится выбирать, что происходит на самом деле, а что в сознании беглеца, или, возможно, во всех направлениях одновременно… — в чём и заключается мастерство Немеца. Чего достигли лишь Рене в фильме «В прошлом году в Мариенбаде» и Линч в «Потерянном пути» и «Малхолланд Драйв», о чём могу как-нибудь рассказать, поскольку открыл загадку очередного превращения персонажа, так и не разгаданную в мировой критике. Можно ещё добавить о том, что «Алмазы ночи» были осыпаны призами на различных кинофестивалях. В советской же прессе фильм был подвержен остракизму за подражание Бунюэлю. Угадайте, в каком эпизоде.

Алмазы ночи (Démanty noci) / Ян Немец 1964

#кинематограф_чешской_весны #Ян_Немец