Если вы уже собрались заглядывать в глубины человеческой психики, обращайтесь к Достоевскому, что и сделали Алов и Наумов в «Скверном анекдоте» (1966), хотя в большей степени воспользовались сарказмом, а не психологией в изображении персонажей картины.

Новоиспеченный генерал неожиданно попадает на свадьбу чиновника из своего департамента, что для того времени было вершиной свободомыслия, но обернулось для него неслыханным унижением. Его образ стал одной из лучших ролей Евстигнеева, сумевшего передать все нюансы переходов от высокомерия к убогости в человеке.

Единственной ошибкой соавторов было то, что жалкий, забитый жизнью чиновник Пселдонимов в исполнении Сергачева не оживает в конце свадьбы, а остаётся куклой. Мог бы в конце принять неожиданно человеческий вид. «Что делать, маменька, сказал бы несчастный жених по неволе, не будь возможности изображать из себя дурака и ничтожество, кто накормит семью».

Ненависть захлестнула режиссёров к человеческой особи из-за чего-то потаённого в них самих, что стало понятно в наше время в отношении либералов к русской идее. Зато сколько в нём удачных «чешских» деталей: нога генерала, вляпавшаяся в холодец на полу; мигание глаза филёра в такт ехидной, очень ехидной мелодии; словно метроном движение руки, держащей деку струнного инструмента; перекошенные как бы в падении стены в помещении; удачно использованные цитаты из других произведений Достоевского. Всего не перечислишь, хоть пересказывай достоинства фильма целиком.

Достоевский слишком далеко отстоит во времени, а у чехов был Грабал – последний писатель в мировой литературе, показавший человека со всеми его слабостями, недостатками, столь обаятельным, как никто уже ни-ко-гда не сумеет изобразить, поскольку нет лиц, нет тех чудаков, декораций, на фоне которых можно изобразить человека без наручников в виде смартфонов, нужных, разумеется, в нашем мире для жизни, но не для искусства!

Хотите совершенства в искусстве, оглядывайтесь назад, в ретро-мир и далее в век непревзойденной литературы девятнадцатого века.
Нельзя в научно-фантастическом мире, в который нас выбросило Время, воспроизвести человека во всей полноте, если такового нет уже в жизни!

Многие мои знакомые на полном серьёзе утверждают, что все главные правительственные чиновники давно заменены двойниками, как в «Досье детектива Дубровского», а супер-пожар в Калифорнии снят в павильонах Голливуда. Не удивлюсь, что так оно и есть. Вокруг сплошной «Малхолланд Драйв», «Метрополис» и «Мегалополис». С появлением Трампа окончательно определился смысл происходящего в картине Копполы, заключённый в том, что старый отвратительный мир борется с ещё более отвратительным новым, давно описанном в «Прекрасном новом мире» у Хаксли, в котором старый мир преспокойно устроится под руководством технократов всея земли, хотя ещё сопротивляется по глупости.

Останется убрать наличное деньги, чего буржуины ещё опасаются, после чего в магазинах будут брать плату с физиономии, по предъявлению которой, с вашего счёта спишется необходимое количество «уе», а если таковых не окажется, «почечку» можно будет прямо в магазине отдать господину Грэфу. «О, времена! О нравы!» Надеюсь, не скоро наступят. Хотя сейчас уже надо рожу в камеру казать для прохода во ВГИК, например. Особенно рьяные строители цифрового концлагеря уже несколько лет обещают сотворить нечто подобное в метро, если уже не создали.

Чего Тарковскому, ослеплённому комплексами своего внутреннего мира, не удалось распознать, хотя и был знаком с проектом будущего концлагеря в романе Эфрэмова «Туман Сандромеды». Обладая талантом, Тарковский так и не сумел подавить в себе пагубное стремление превзойти самого себя, что сближает его с Хамдамовым, Сокуровым и Германом, в отличие от чешских кинематографистов, снимающих по тщательно проработанным сюжетам. Попробуй что-нибудь добавить к текстам Грабала, если у него прописано всё в мельчайших деталях. Даже Менцель, добавив чуть-чуть от себя (или продюсера), едва не испортил экранизацию Грабала «Я обслуживал английского короля».

#кинематограф_чешской_весны + #мнения
#лучшие_экранизаци #Достоевский