Январские морозы - отличный повод заварить чашку горячего шоколада, включить (или затопить) камин и укутаться поуютнее в свежую зимнюю обновку - например, в любимую шинель. И раз уж на дворе праздничная пора, когда все пересматривают доброе старое кино и вспоминают любимые сюжеты - поговорим чуть поподробнее про “Шинель” Альберто Латтуады.

Удивительное дело, но несмотря на практически неизбежный характер самого своего появления на свет - начиная с гоголевского романа с Италией и заканчивая мощным “левым” политическим крылом - эта экранизация занимает очень неочевидное место в истории итальянского кино.

Будучи снятой в момент угасания неореализма и откровенно входя в конфликт с его идейно-эстетическими установками, для самого Латтуады “Шинель” стала точкой пересечения его увлечения утонченной эскапичностью “каллиграфизма” с суровой и грубой материей “левого” искусства.

Fun fact - каллиграфический почерк писаря Акакия Акакиевича (Кармине де Кармине) вкупе с тем, что все события перенесены в итальянский городок 1930-х годов, но при этом в фильме напрочь отсутствует тема участия “маленького человека” в немаленьких бедах своей страны (Башмачкин даже предстает своего рода борцом с фашистской бюрократией), довольно-таки прозрачно намекает на некоторую автобиографичность этой картины для самого Латтуады.

В наиболее, я бы сказал, теоретически-экстремальных интерпретациях критики и вовсе записывают этого скромного итальянского дядю “Головы-ластика” во флагманы “розового неореализма” с его постепенным отходом в сторону откровенно коммерческих сюжетов, где из всей социальной озабоченности останется, разве что, только место действия.

В качестве одного из аргументов такого сдвига в этой довольно-таки мрачной и вовсю подмигивающей сюрреалистам (но всё же праздничной, друзья, такой же легкой и праздничной, как похмелье после шампанского!) картине приводят ориентацию исполнителя главной роли на пластику звезд “немой комической фильмы”.

Что уж там, в статье The New York Times от 2012 года и вовсе сказано: “Работа Латтуады в “Шинели” ближе к мультфильмам Warner Brothers, чем к новостной хронике неореализма. <...> Латтуада показывает целый спектр гиперболизированных типажей, каждый из которых находится на грани срыва в геометрическую абстракцию и определяется конкретным ритмом и набором жестов”.

И это при том, что всего в двух шагах от “Шинели” - в 1954 году - вышла еще более “румяная” экранизация Гоголя, на этот раз уже откровенно смешанная для полноты букета с “1984” Оруэлла… Любители “немой комической”, вижу, уже оживленно потирают ладони и сверкают рождественскими искорками из радостных глаз… И да, конечно, речь идет о “Пробуждении” с Бастером Китоном! Юу-ху! Йипи-кай-эй, мазафа… кхм… простите, еще недовыветрил атмосферу гуляний, слегка сносит.

#кино_по_итальянски