Telegram требует содержательного формата, а его на канале давно не было. Поэтому вот вам (тем из вас, кто читает длинные тексты). Поговорим о виктимности.

Кстати говоря, это понятие используется и в психологии, и в криминологии, где под виктимностью понимается реальная или потенциальная предрасположенность человека (или группы людей) при определенных обстоятельствах становиться жертвой преступления.

Основателями виктимологии считают Бенджамина Мендельсона (адвокат, румынско-израильский исследователь, который ввёл сам термин «виктимология») и Ганса фон Хентига. Фон Хентиг в книге «Преступник и его жертва» (1948) предложил новую оптику: преступление происходит не только по воле преступника, но и в динамике между ним и жертвой, и у жертвы есть своя роль.
Позже Марвин Вольфганг (1958, исследование убийств) развил идею «виктимной провокации» (victim precipitation). Именно оттуда в науку пришла мысль, что у людей и ситуаций бывает разная вероятность стать жертвой, то есть виктимность.

Но мы сегодня немного о другом фокусе и
начнем с исследования.
Психологи во главе с Рахавом Габаем описали отдельную личностную черту: устойчивую склонность видеть себя жертвой в межличностных конфликтах - виктимность.
Не в одном конкретном конфликте, а в целом - как привычный способ их переживать.
Кто-то перебил на встрече - один человек пожмёт плечами, а другой запишет это в личную книжечку для фиксации обид.

Что в эту черту входит. Потребность, чтобы страдание признали, ощущение собственного морального превосходства (не уничижение), сниженное сочувствие к чужой боли и бесконечное прокручивание обиды в голове.

И дальше интереснее.
Такие люди лучше помнят обиды, считают их более тяжелыми и видят больше опасности в неоднозначных ситуациях.
Прощать им труднее.
Исследователи также связали эту черту с тревожным типом привязанности.

Теперь психоаналитически.
Позиция жертвы редко является слабостью. Чаще это очень сильная позиция: у пострадавшего есть право требовать, не отвечать, не извиняться, быть правым без доказательств.
В анализе это называют вторичной выгодой. Именно поэтому от роли так трудно отказаться: она питает.
И ей нужен зритель.
Помните пост про драму и публику? Здесь то же самое.
Обида, о которой никто не знает, теряет половину смысла. Отсюда бесконечные пересказы «а он мне, а я ему».

Теперь о том, на что можно повлиять. В классической работе по организационной психологии сотрудники с более низким чувством самостоятельности чаще воспринимали себя жертвами.
Меньше контроля - больше обиды.
Логика простая. Когда от меня ничего не зависит, остаётся одно занятие - обижаться. Обида становится единственным действием, которое мне доступно.

Поэтому руководителям стоит помнить: командам, где решения принимаются где-то наверху и без объяснений, обид достаётся больше. Не потому, что там работают обидчивые люди. Потому что им больше нечем себя занять.
Вот почему так важна роль автора своей жизни.

Автор не контролирует всё: ни погоду, ни начальника, ни чужие решения. Но он задаёт себе другой вопрос. Жертва спрашивает: «За что мне это?» Автор спрашивает: «Что я с этим сделаю?»
Он может обижаться, злиться, договариваться или уходить. Но это его выбор, а не его судьба.

Важная оговорка. Если с вами обошлись жестоко, вы не виктимны, вы пострадали.
Разговор о другом: о тех, у кого роль пострадавшего стала способом жить.

Вопрос на сегодня: что вы получаете, когда обижены? Не что теряете, а что получаете.
И второй вопрос, потруднее: что в этой ситуации зависит от вас?