Фондовый индекс политического кризиса (часть 1/2)

Две картинки, которые дополнительно иллюстрируют наш вчерашний пост с длинным и многогранным комментарием Леонида Крутакова.

Первая показывает, что последние 15 лет (после запуска программ «количественного смягчения») фондовый рынок США по отношению к другим странам рос опережающими темпами. Вторая – за счет чего такими темпами рос американский рынок. Сначала по первой картинке.

С 2011 по 2025 год мировой фондовой рынок вырос более чем на 100 трлн долларов (в 3,18 раза), большую часть этого роста (почти 50%) обеспечили США. Второй по значимости прирост (12,1 трлн долларов), но с огромным отставанием от США, показал Китай (11% общего роста).

По пути фондовый рынок Китая обогнал рынки ЕС и Японии, но при этом он даже не достиг показателя фондового рынка США 15-летней давности. При этом по темпам роста (4,5 раза) Китай обогнал США (1,38 раза), а быстрее всех в эти 15 лет рос фондовый рынок Индии (5,3 раза).

Первая картинка хорошо отражает феномен, который во вчерашнем посте Крутаков назвал механизмом «нетарифного ограничения инвестиций». Хорошим примером работы этого механизма служат первые 5 посткризисных лет.

Накачка мировой экономики «вертолетными деньгами» после 2008 года нарастила американский Dow Jones более чем в 2 раза, японский Nikkei – в 2,5, немецкий DAX – в 3 раза. Не рос в эти 5 лет фондовый рынок Китая, сохраняя нулевую доходность при темпах роста ВВП более 7% (в 3 раза выше среднемировых).

Фондовый рынок России и вовсе упал за это время в 3 раза, хотя цены на нефть зашкаливали, а темпы роста ВВП превышали общемировые.

Феномен демонстрирует в цвета какого флага окрашена «невидимая рука» глобального рынка. «Новые деньги» целенаправленно блокировались на фондовых площадках Запада.

Как верно отметил Крутаков, в 2008 году оператор целенаправленно разбалансировал глобальный рыночный механизм, отказавшись финансировать альтернативные политические стратегии (главным образом стратегию Китая).

Произошел разрыв финансового и реального секторов мировой экономики. Инвестиционные ресурсы сконцентрировались в единой транснациональной (де-факто американской) юрисдикции, а промышленные мощности (источник мировых инвестиций) застряли в национальных границах.

Фондовый рынок перестал аутентично отражать реальное состояние мировой экономики, полностью перешел на торговлю обещаниями, превратившись в тотализатор, лишившись возможности адекватно управлять долгосрочными рисками.

Запад отобрал у развивающихся рынков право распоряжаться своими сбережениями. В ответ получил жесткую политическую реакцию со стороны России и Китая, разрушившую общее легитимирующее пространство экономики (однополярный мир).

Конфискованные деньги оказались заперты на биржах Нью-Йорка, Франкфурта и Лондона. Китай и Индия в ответ стали наращивать национальное пространство долга (фондовые обязательства будущего) для инвестиций в собственное развитие.

Россия, увы, наоборот сокращает свое национальное кредитное пространство запретительными ставками ЦБ.
Перекрыть сложившийся на сегодня разрыв между финансовым и реальным сектором мировой экономики никак не получается.

Попытка закрыть кассовый разрыв между прошлым и будущим новыми виртуальными рынками (стартапы, искусственный интеллект и т.д.) является отложенным решением, покупкой времени для решения проблемы, которая носит политический характер.

Вторая картинка показывает, как с помощью виртуальных активов Запад пытается снизить давление внутри долларового пузыря.

(Продолжение следует)

Буровая в Telegram | в MAX