Bunin & Co

Итак, свершилось. Законопроект о прозрачности иностранного влияния о необходимости которого так долго говорили представители правительства и правящей партии Грузии, принят 14 мая в третьем чтении. Но для «Грузинской мечты» все самое интересное только начинается, как, впрочем, и для их оппонентов.

В парламенте при голосовании был зафиксирован следующий расклад. 84 депутата проголосовали за принятие законопроекта, а 30 отказало этой инициативе в своей поддержке. Сама процедура обсуждения и принятия закона проходила на фоне протестов. Они начались практически сразу же после того, как закон был вынесен на первое чтение 17 апреля. В протестном движении наблюдается три условных потока. Это- «коллективный Саакашвили», сторонники «третьей силы», дистанцирующиеся и от правительства, и от «бывших», а также студенческая молодежь, выступающая за «ценностный выбор» своей страны в пользу Европы, но не имеющая четкой партийно-политической аффилиации.

Против закона последовательно выступает президент Саломе Зурабишвили, хотя ее полномочий и влияния для того, чтобы поставить на этом проекте крест недостаточно. Депутаты- «мечтатели» смогут преодолеть вето. Но у оппонентов и критиков властей могут найтись и невольные, если не союзники, то попутчики. Так омбудсмен (народный защитник) Грузии Леван Иоселиани вступил в публичную полемику с грузинским премьером Ираклием Кобахидзе. По словам главного правозащитника республики, за время протестов были задержаны многие участники уличных акций, но не было прецедентов наказания полицейских за непропорциональное применение силы. Иоселиани также обратился к служителям порядка с просьбой о следовании закону, а не политической целесообразности.

В канун парламентских выборов, главного внутриполитического события четырехлетия, эта дилемма (право vs. целесообразность) будет главным вопросом грузинской политики. И решать этот паззл станет не только власть, но и оппозиция, среди ее сторонников немало поборников «революционного творчества масс».

Впрочем, инициатива с «иноагентским законом» имеет и геополитическое измерение. Союзники Грузии (США и Евросоюз) категорически не согласны с правительственной инициативой. Они считают ее отходом от евро-атлантического вектора и стараются объяснить действий властей едва ли не политикой в интересах Кремля. Практически синхронно с принятием проекта в третьем чтении Тбилиси посетил представитель американского Госдепа Джеймс О'Брайен. Ему было от чего негодовать. От встречи с ним отказался Бидзина Иванишвили, а в ходе обмена мнениями с главой кабмина Ираклием Кобахидзе у них обнаружились серьезные разногласия. Но пока голоса с Запада в основном грозят Тбилиси, понимая, что разрыв может оказаться не на пользу Вашингтону и Брюсселю. Как никак, власти Грузии не снимают с повестки дня евро-атлантических приоритетов.

Сергей Маркедонов

Политическая жизнь государства Гаити отличается тремя особенностями – застойной бедностью большинства населения, слабой легитимностью государственных властных структур и многочисленностью политических партий, большинство которых в реальности никого не представляют. В последние годы к ним добавился еще один фактор – активность банд, которые терроризируют население.

В условиях бедности в банды идут молодые люди, невостребованные в легальных сферах. Многие местные политики использовали банды в своих интересах для борьбы с конкурентами, но сейчас криминалу уже не нужна их «крыша». Банды контролируют значительную часть столицы и являются хозяевами на ее улицах.

Что касается легитимности, то гаитянский президент Жовенель Моиз был убит в 2021 году. В причастности к убийству обвиняли и назначенного Моизом незадолго до гибели премьер-министра Ариэля Анри, которого не успел утвердить парламент, и исполнявшего обязанности премьера на момент гибели Моиза Клода Жозефа, и даже вдову президента, которая была ранена во время покушения, но быстро поправилась. По гаитянской Конституции, и.о. президента должен был стать председатель Верховного суда, но он умер от ковида, а нового не назначили из-за политических разногласий. После гибели Моиза государство возглавил Анри, хотя его легитимность была ущербной. Но он продержался на своем посту до марта нынешнего года, так и не проведя обещанных выборов и подвергаясь постоянному давлению со стороны как банд, так и оппозиции, обвинявшей его в узурпации власти.

Анри взывал к международному сообществу, призывая ввести в страну миротворческий контингент, но США не решились идти на авантюру в «осином гнезде». Единственной страной, решившейся направить на Гаити миротворцев, оказалась Кения, но и там оппозиция возражала против такой акции с непредсказуемыми последствиями. И.о. президента Анри полетел в Кению договариваться, но обратно в страну его не пустили. США и лидеры карибских государств выработали совместный план урегулирования, в котором Анри не было места.

Под эгидой Карибского сообщества (CARICOM) был выработан план, предусматривавший создание Переходного президентского совета из семи членов, которых должны были предложить три правых блока (соответственно, сторонники покойного президента Моиза, Жозефа и Анри), две левых партии, конгломерат оппозиционных политических сил и деловое сообщество. Считалось, что такая громоздкая конструкция обеспечит инклюзивность и не только не позволит доминировать одной политической силе, но и предотвратит возможность сговора нескольких игроков. Гаитянские политики таким образом принуждались к компромиссам, как минимум, до 2026 года, когда, согласно плану, пройдут президентские выборы. А чтобы ограничить властолюбие членов совета, они не смогут выдвигать на них свои кандидатуры.

В течение марта-апреля совет был сформирован, причем дольше всех торговался лидер одной из левых партий Жан-Шарль Моиз, подчеркивающий свое негативное отношение к США и симпатии к России (посетил Москву в октябре 2023 года) однофамилец убитого президента. Но и он согласился направить в совет своего кандидата. Однако стоило членам совета приступить к своим обязанностям, как три «проамериканских» правых блока и «пророссийская» партия Жан-Шарля Моиза стремительно объединились в коалицию, совместно выбрали председателя совета и проголосовали за кандидата в премьеры. Выяснилось, что сложная система сдержек и противовесов стала рассыпаться из-за предельного прагматизма (мягко говоря) игроков.

Тут вмешались CARICOM и, видимо, неофициально США. Правила пришлось на ходу пересматривать – теперь решения в совете принимаются большинством в пять голосов, председательствовать в нем будут его члены поочередно, а неконсенсусную кандидатуру премьера отвели. Но все это происходит в условиях, когда совет не контролирует ситуацию в стране, а банды продолжают действовать, не обращая внимания на новых лидеров.

Алексей Макаркин

Когда новая конфигурация власти, наконец, определилась, можно сделать некоторые выводы.

1. Минимальный характер перестановок в АП и правительстве означают, что каждый из этих органов востребован для реализации конкретных задач в непрерывном режиме – соответственно, в политической и экономической сферах. И эта непрерывность требует кадровой преемственности, которая практически полностью сохраняется (формат перемещения в вице-премьерское звено Дениса Мантурова и Дмитрия Патрушева предусматривает, что они продолжают контролировать свои министерства).

2. Роль Совета безопасности как института сильно зависит от человеческого фактора – и, похоже, что при Сергее Шойгу она будет меньше, чем при Николае Патрушеве (можно вспомнить, что до Патрушева секретарями Совбеза в течение нескольких лет были фактические отставники – Владимир Рушайло и Игорь Иванов). Вопрос в том, удастся ли Шойгу перевести в Совбез свою команду – и в каком состоянии будет эта команда, которая уже лишилась одного из ключевых игроков (Тимура Иванова).

3. Николай Патрушев сохраняет прямой выход на президента, перейдя на должность его помощника. Однако его новый функционал (кораблестроение) вызывает в памяти аналогичный переход Сергея Иванова в 2016 году на пост специального представителя президента по вопросам природоохранной деятельности, экологии и транспорта (кстати, сейчас Максим Орешкин в качестве заместителя руководителя АП будет заниматься не только экономикой, но и транспортом). И особенность должности помощника президента – отсутствие опоры на многочисленный аппарат, который существует в Совбезе.

4. Главная ближайшая задача Андрея Белоусова в Минобороны – это формирование собственной команды, которая будет способна обеспечить эффективное управление военным ведомством. Далее – такая непростая задача как аудит деятельности этого ведомства в условиях продолжения СВО. Первые оценки его деятельности будут связаны с решением этих задач.

5. Слухи о перемещении Сергея Собянина на новую должность не реализовались, так как он только что был переизбран мэром Москвы. Новая избирательная кампания в столице (причем одновременно с выборами в Мосгордуму) – это уже слишком. И Собянин обеспечивает контроль за политико-экономической ситуацией в Москве – механизмы этого контроля отлажены за долгие годы.

Алексей Макаркин

14 мая во время встречи с действующим председателем ОБСЕ, главой МИД Мальты Яном Боргом президент Азербайджана Ильхам Алиев выступил с инициативой упразднить Минскую группу (МГ) ОБСЕ. По словам азербайджанского лидера, статус-кво вокруг Нагорного Карабаха изменился, нет смысла сохранять старые институции, не доказавшие своей эффективности.

Официальный Баку и ранее не жаловал Минскую группу ОБСЕ. Критики в ее адрес со стороны азербайджанских представителей всегда хватало. В то время, когда Нагорный Карабах и прилегающие к нему 7 районов находились под контролем армянских сил, в Азербайджане считали, что МГ тянет время. И тогда, и сейчас Баку понимал урегулирование конфликта, как восстановление азербайджанской территориальной целостности, но посредники, не выступая в целом против такого подхода, фокусировались на различных нюансах. Для Азербайджана, пожалуй, самым неприятным был вопрос о статусе Нагорного Карабаха. Он делал всю конструкцию «собирания земель» не слишком устойчивой, с азербайджанской точки зрения.

Но сейчас, когда в ходе второй и третьей карабахской войн статус-кво радикально поменялся, и даже официальный Ереван отказался от претензий на некую «особость» НКР, в Баку хотели бы окончательно избавиться от всех признаков «прошлой жизни». Включая и Минскую группу ОБСЕ.

Впрочем, дело здесь не только в позициях Азербайджана и его лидера. О формате МГ еще напишут не одно, надеюсь, объективное исследование. Долгие годы Группа позволяла сохранять взаимодействие России и Запада даже тогда, когда на других театрах оно либо прекращалось, либо «замораживалось». МГ пережила и «пятидневную войну» 2008 года, и Крым-2014, и противостояние в Донбассе с момента его начала и до объявления СВО. Но в 2022 году эта селективная кооперация прекратилась. И в Москве, и на Западе возобладали холистические представления о внешнеполитических приоритетах. И поэтому даже без учета мнения официального Баку Минская группа, как отдельная субстанция прекратила свое существование де-факто. Про это не раз говорили и ее представители, и руководители МИД РФ еще с весны 2022 года. Три сопредседателя Группы действовали порознь (по сути, в формате 2+1, США+Франция и отдельно Россия).

Американский и французский дипломаты продолжали говорить о том, что МГ жива, но никакие слова уже не могли ее воскресить. Без полноценного российского участия это была уже не та структура, которая создавалась в 1992 году. Меняется статус-кво в Нагорном Карабахе, в отношениях стран-посредников, появляется конкуренция модераторов и мирных проектов, трансформируются и привычные двусторонние отношения Азербайджана и Армении со всеми тремя странами-сопредседателями МГ. В этом контексте упразднение Группы стало бы всего лишь формальной констатацией того, что уже свершилось.

Сергей Маркедонов

На прошлой неделе Армения не раз фигурировала в топах сообщений новостных агентств. В Алма-Ате прошли переговоры глав МИД двух кавказских государств, заметен умеренный прогресс, так как полностью согласовать все спорные моменты не удалось. В Москве прошла встреча Владимира Путина и Никола Пашиняна. Но, похоже, и на этом направлении обошлось без прорывов. Очевидно, что концепция «расширяем экономические связи и сворачиваем военно-политическое взаимодействие» пока так и остается предметом политологических дискуссий, а не чем-то реальным.

Однако армянская повестка не ограничивается только лишь геополитикой и не геоэкономикой Внутри Армении развернулось протестное движение. Его кристаллизация происходила на фоне недовольства уступками официального Еревана в процессе делимитации и демаркации границы в Тавушской области. С 3 марта группа протестующих во главе с архиепископом Багратом Галстаняном двинулась из приграничного региона в сторону столицы страны. 9 мая они достигли Еревана, провели митинг на центральной площади главного города Армении. На следующий день начались акции гражданского неповиновения. Выдвинут лозунг отставки правительства, что можно достичь через вотум недоверия кабмину в парламенте. Но процедурным средствами добиться этой цели практически нереально, число оппозиционно настроенных депутатов недостаточно, чтобы принять такое решение. Даже если сама инициатива о вотуме недоверия наберет нужное количество голосов, она вряд ли дойдет до логического финала.

В майских протестных акциях многое интересно. Во-первых, их лицом стал не политик, не экс-президент, бывший премьер, депутат или министр. Фронтменом протестов стало лицо духовное, ранее не мелькавшее в политической «тусовке». Традиционные армянские силы, представляющие оппозицию, уже на протяжении почти четырех лет пытаются «свалить» Пашиняна, но у них не получается. Пар прежних протестных акций уходил «в свисток». Во-вторых, видно, что лидер протестов-2024 Баграт Галстанян всячески отстраивается от традиционной оппозиции и от «бывших». Напротив, в его действиях многое напоминает «косплей» «бархатной революции» 2018 года. Тот же поход на столицу, та же попытка выдвижение «фронтмена от народа», не связанного с правящей бюрократией.

Но правда и то, что дважды трудно входить в одну и ту же реку. В 2018 году у оппонентов властей был общепризнанный лидер, как бы кто сегодня к нему ни относился. Также была и абсолютная растерянность, и апатия управленческой элиты (вспомним знаменитую оценку от Сержа Саргсяна: «Я не прав, Никол прав»). Ничего похожего сегодня не наблюдается. Перед протестующими же нелегкий выбор: или полагаться целиком на демократические процедуры без особых шансов на успех или радикализировать акции, что не менее опасно по последствиям, прежде всего, для тех, кто выходит на площади столицы Армении. Да и в обществе идея гражданского противостояния даже ради высших патриотических целей не имеет однозначной поддержки.

Сергей Маркедонов

О новом правительстве Михаила Мишустина.

1. Перемены в составе кабинета министров оказались существенно меньшими, чем следовало из многочисленных утечек. Одно дело – «вбросы», зондажи в условиях, когда надежных инсайдов не было ни у кого. И другое – реальная профессиональная работа правительства, позволившая не только удержать экономику от развала в условиях локдаунов и санкций, но и обеспечить экономический рост, существенно превышающий прогнозы экспертов. Преемственность состава правительства - следствие успехов его деятельности в различных сферах.

2. Результаты работы правительства в цифрах (за 2023 год). Рост ВВП – 3,6%, рост инвестиций – 9,8%, рост доходов федерального бюджета – 4,7%, причем ненефтегазовые доходы выросли на четверть. Уровень безработицы минимален – около 3%. Общественные оценки деятельности кабинета министров (по ВЦИОМу, май 2024 года): одобрение деятельности правительства – 53%, доверие Михаилу Мишустину – 61%. Цифры говорят сами за себя.

3. Приоритетом для правительства является развитие промышленности (а это и ВПК, и гражданские отрасли) – теперь первым вице-премьером становится куратор промышленной сферы, а не макроэкономики. Результаты политики правительства в этой сфере уже есть - так, в 2023 году объем рынка энергетического машиностроения вырос более чем на треть, объем производства в авиастроении – почти на 20%, в станкостроении - более чем на 60%. Но в кабинете сохранился в прежнем составе и макроэкономический блок, что свидетельствует о высокой оценке его работы по сохранению стабильности в этой области.

4. Если внимательно проанализировать претензии к отдельным членам правительства, которые выдвигались в публичном пространстве (в значительной степени в Интернете), то становится видно, что речь шла даже не о консервативном, а о реакционном запросе. Запустить печатный станок, вводить все новые и новые запреты, вернуться в образовании к советским экзаменам (разумеется, с упразднением ЕГЭ) и учебникам 50-х годов, а в кинематографе – к советским же фильмам, причем без шестидесятнических изысков. Никаких серьезных современных альтернатив не предлагается – так что и кадровые замены не последовали.

5. Из четырех губернаторов, приходящих в правительство, трое не только руководили регионами, но ранее имели прямое отношение к своим новым ведомствам – Антон Алиханов и Роман Старовойт в них непосредственно работали, а Михаил Дегтярев возглавлял профильный комитет в Думе. Так что они вернулись на федеральный уровень с повышением – возможность такого развития событий была заложена изначально, когда их только направляли из центра в регионы. Сергей Цивилев, в свою очередь – глава ключевого «угольного» субъекта Федерации, что важно для руководителя Минэнерго.

6. Вся предыдущая деятельность первого правительства Михаила Мишустина была основана на реалистичности обязательств и строгом контроле за их исполнением. Есть все основания полагать, что и второе правительство будет действовать таким же образом.

Алексей Макаркин

История с отказом фракции КПРФ голосовать за кандидатуру Михаила Мишустина на пост премьер-министра является частью партийной стратегии, которая, впрочем, все менее удачна.

В 2018 году фракция КПРФ голосовала против Дмитрия Медведева как кандидата в премьеры. В 2020-м она уже воздержалась при голосовании за кандидатуру Михаила Мишустина. Эволюция КПРФ в сторону все большей умеренности происходила в течение долгого времени – и голосование 2020 года (еще за пару лет до начала СВО) стало очередным свидетельством этого процесса. И сейчас, воздержавшись от голосования, КПРФ одновременно продемонстрировала, что одобряет вполне очевидные результаты деятельности правительства – Геннадий Зюганов заявил, что фракция поддерживает усилия премьера «по развитию промышленности, сельского хозяйства, наполнению бюджета для развития образования и здравоохранения».

Возможна ли дальнейшая эволюция компартии в направлении умеренности и аккуратности? Исключать ее в рамках общей эволюции политической системы нельзя, но не сейчас. Ядерный электорат КПРФ, сохранивший верность партии даже на президентских выборах 2024 года и проголосовавший за нехаризматичного Николая Харитонова, хочет от коммунистов более отчетливой оппозиционности в вопросах, которые не относятся к «сплочению вокруг флага» - в первую очередь, это социальная сфера.

То же самое – пожалуй, в еще большей степени – свойственно и партийному активу, который состоит в основном из людей, участвовавших в массовых протестных акциях коммунистов 90-х и нулевых годов. Предельно осторожная избирательная кампания Харитонова вызвала разочарование как активистов, так и оставшихся партийных избирателей. В этих условиях КПРФ воспроизводит свое голосование 2020 года, чтобы подчеркнуть, что остается оппозиционной партией.

Есть и аппаратная составляющая – коммунисты своим голосованием дают понять, что могут быть полезны для сторонников мобилизационного курса, сворачивания рыночной экономики и перехода от умеренного дирижизма к советским командно-административным методам. Партия в своем позиционировании становится все более «силовой», что неудивительно, если принимать во внимание национал-патриотическую идентичность КПРФ, сформировавшуюся еще в 1990-е годы.

Тем более, что либеральные избиратели больше за КПРФ не голосуют. Раньше часть из них скрепя сердце голосовали за коммунистов в рамках так называемого «стратегического голосования» (то есть за наименее неприятную из «проходных» партий), но с появлением «Новых людей» и с началом СВО это стало неактуальным. Поэтому партии можно демонстрировать свою приверженность советским практикам, не боясь потерять голоса, которые и так уже потеряны.

Впрочем, ресурс КПРФ сейчас невелик. Времена массовых демонстраций давно прошли. Рейтинги партии упали. Многие наработанные в прошлые годы связи с гражданским обществом стали для коммунистов токсичными – и они их сворачивают, сохраняя верность образам Ленина-Сталина, которые не только импонируют ядерному электорату, но и политически безопасны. Остается партийный бренд, что немаловажно в условиях крайней ограниченности количества таких брендов. И небольшая, мало на что влияющая, но способная на некоторые осторожно-демонстративные действия фракция в Думе.

Алексей Макаркин

8 мая состоится встреча президента России Владимира Путина и премьер-министра Армении Никола Пашиняна. Президентский помощник Юрий Ушаков, предвосхищая будущие переговоры, заявил: «Хотел бы еще раз подчеркнуть, что мы придаем очень важное значение именно этой двусторонней встрече, которая, как мне представляется, поможет расставить многие точки над i».

Ушаков особо отметил сокращение количества контактов между высшими представителями РФ и Армении, а также тот факт, что в отношениях между двумя государствами накопилось множество проблем. Но, как принято говорить в социальных сетях, на этом направлении «все непросто». С одной стороны, Ереван не первый месяц демонстративно наращивает свои отношения с «коллективным Западом». И хотя делается все это под видом «диверсификации», истинный смысл не может ни от кого ускользнуть. Выстраиваются каналы коммуникации с США, ЕС, НАТО, отдельными странами Евросоюза (в особенности с Францией, Грецией, Германией). Все это происходит на фоне заморозки участия Армении в проекте ОДКБ. Полбеды, если бы эта «заморозка» была в латентной форме. Но представители официального Еревана сопровождают эти действия (скорее бездействие?) жесткой риторикой и в отношении Москвы, и Организации в целом. Конечно, достается России и за проваленную, с точки зрения Еревана, миссию в Карабахе.

Но есть и другая сторона. В 2024 году Армения председательствует в Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС) в 2024 году Армения. Официальный Ереван вскоре после новогодних каникул огласил свои приоритеты в данной интеграционной структуре. И по стилю, и по смыслу они практически полностью совпадают с российскими представлениями о прекрасном. Напомним, что Ереван сменил Москву на евразийском капитанском мостике. К слову сказать, Ушаков справедливо заметил, что Армения является одним из бенефициаров от пребывания в составе ЕАЭС. И высшие представители страны не особо с этим спорят.

В последние пару лет в подходах Еревана многое изменилось. Но стоит подчеркнуть, что если раньше в Армении делали акцент на эксклюзивности Москвы в сфере безопасности, но необходимости дополнения экономической кооперации с РФ взаимодействием с ЕС, то сегодня наблюдается нечто противоположное. Ереван продвигает идею «диверсификации» (вряд ли под этим надо понимать приоритетность контатов с Россией или Ираном) внешней политики, удовлетворяясь высоким уровнем партнерства с евразийским интеграционным проектом.

Но готова ли Москва принять эту версию взаимодействия? Когда конфронтация с Западом не прекращается, более того приобретает отчетливо экзистенциальный оттенок вряд ли такая перспектива разнесения вопросов безопасности и экономической интеграции, станет рабочим сценарием. Скорее всего, Россия будет стремиться к сохранению своей особой роли. Готов ли ее принять Ереван? Не очевидно, хотя ясно и то, что ни ЕС, ни США, не готовы нести реальную ответственность за армянскую нацбезопасность. Разве что инструментализировать общественно-политическое недовольство внутри Армении по поводу провалившихся завышенных ожиданий последних лет.

Разговор Путина с Пашиняном будет непростым. Но он крайне важен, учитывая высокую степень персонификации евразийской политики в целом и российско-армянских отношений, в частности.

Сергей Маркедонов

10 мая в южной столице Казахстана Алма-Ате пройдут переговоры между главами МИД Азербайджана и Армении Джейхуном Байрамовым и Араратом Мирзояном. Мирный процесс, на который после установления азербайджанского суверенитета над Нагорным Карабахом, возлагались немалые надежды, пока еще не принес осязаемых результатов. Чем же знаменателен очередной раунд переговоров?

С начала 2024 года высшие представители двух стран несколько раз встречались друг с другом. Стоит отметить переговоры президента Ильхама Алиева и премьер-министра Никола Пашиняна в баварской столице «на полях» знаменитой конференции по безопасности. Впрочем, в дальнейшем европейское посредничество не принесло значимых результатов. Тем не менее, вскоре после мюнхенского раунда в Берлине состоялась встреча Байрамова и Мирзояна. И если официальный Баку обвинял европейцев и американцев в проармянских симпатиях, то Ереван, напротив всеми силами пытался проводить линию на «диверсификацию международных контактов», де-факто на сближение с США и ЕС, воплощением чего стали брюссельские переговоры 5 апреля.

Сейчас в игру вступает Казахстан. Президент Касым-Жомарт Токаев предпринял две поездки в Баку и в Ереван. Очевидно, он стремится повысить капитализацию своей страны, как площадки для важных переговоров. Астанинский формат по Сирии уже зарекомендовал себя, хотя зародился он еще при предшественнике действующего казахстанского лидера.

Ждать ли значимых прорывов от встречи в Алма-Ате? Однозначного ответа на этот вопрос нет. Вряд ли министры подпишут некое мирное соглашение, это просто не в их компетенции. Укрепление доверия? В теории выглядит красиво, но на практике такие процессы не могут быть одноактным явлением. Как верно и то, что доверие не появляется само по себе, подготовка конкретных предложений по мирному соглашению как раз и может способствовать сближению позиций сторон.

Впрочем, предвижу и возможные расхождения. Официальный Ереван уже предложил зафиксировать в письменной форме взаимные обязательства с Азербайджаном. Но в Баку ранее не очень-то хотели фиксировать какие-то гарантии помимо текста мирного соглашения, полагая, что армянская сторона должна проявлять большую сговорчивость и уступчивость, считая именно ее ответственной за долгие годы конфликта.

Сергей Маркедонов

Вопрос о приватизации в России 1990-х годов обсуждается в основном в связи с ваучерами и залоговыми аукционами. Хотя все началось не в 1991-м.

В 1989 году произошло два события, которые решающим образом повлияли на характер российской экономики следующих десятилетий. Одно общеизвестно – на базе министерства газовой промышленности СССР под руководством Виктора Черномырдина был создан «Газпром». С тех пор, несмотря на все политические и экономические трансформации, он остается монополистом. Черномырдина, кстати, его коллеги-министры не понимали – он добровольно согласился понизить свой статус в номенклатурной системе. Уже вскоре многие из них стали пенсионерами-дачниками, а Черномырдин – премьером.

Второе событие забыто. Депутаты Верховного совета СССР забаллотировали первого секретаря Тюменского обкома КПСС Геннадия Богомякова на пост министра нефтяной и газовой промышленности СССР (объединенное министерство возникло после образования «Газпрома»). Богомяков, представитель старой партийной номенклатуры, проиграл выборы в своем округе и был активно критикуем за поддержку проекта переброски северных рек. Вскоре те же депутаты утвердили министром Леонида Филимонова, который всю жизнь проработал в отрасли, делал в ней неспешную карьеру и никогда не был на партработе.

До Филимонова в нефтяной отрасли существовало двоецентрие. Было министерство, руководившее всей отраслью (то есть занимавшееся и приволжской, и бакинской, и сибирской, и сахалинской нефтью). И был «Главтюменнефтегаз» - подчиненная министерству, но имевшая фактическую автономию мегаструктура, объединявшая 9 западносибирских нефтяных производственных объединения (ПО), которые давали основные поступления от отрасли в бюджет.

Если бы министром стал Богомяков, который был патроном «Главтюменнефтегаза», в России, скорее всего, наряду с «Газпромом» была бы своя сопоставимая по возможностям «Тюменьнефть». Филимонов же добился ликвидации «Главтюменнефтегаза» под флагом упрощения управленческой структуры. И это открыло дорогу для создания нефтяных компаний. Из девяти ПО три потом стали основой ЛУКОЙЛа, по одному – ЮКОСа, «Сибнефти», «Славнефти» и СИДАНКО. «Сургутнефтегаз» сохранил свой бренд, а «Пурнефтегаз» остался в составе «Роснефти».

Кстати, ЛУКОЙЛ официально был создан постановлением «гайдаровского» правительства от 25 ноября 1991 года. Конфликт между реформаторами и нефтяниками возник несколько позже, в 1992-м – а в конце 1991-го реформаторы считали своим главным противником ВПК, а нефтяники могли стать ситуативными союзниками.

А дальше, если оставить в покое идиллический, но нереалистичный сценарий «народной приватизации», было три варианта действий. Первый – директорская приватизация, когда собственниками становились менеджеры (то есть нефтяные «генералы» - гендиректора западносибирских ПО). Второй – компании покупал новый бизнес, пришедший из банковской сферы. Но ни у тех, ни у других тогда не было достаточного количества средств, чтобы купить предприятия по мировым ценам.

Был третий вариант – продать активы иностранцам, у которых такие деньги были. Но против этого тогда выступили все основные игроки, рассчитывавшие потом, уже после приватизации, привлечь иностранцев в качестве партнеров – но не более того (из этого же ряда – и запрет, вначале де-факто, а потом и де-юре, открывать в России филиалы иностранных банков). По этому поводу был элитный консенсус – поэтому российская приватизация отличалась от центральноевропейской. И это было связано не только с конкретными бизнес-интересами, но и с общим представлением о том, что Россия будет партнером Запада, но сама не станет его частью – а у элит Центральной Европы доминировала идея «возвращения в Европу». В результате часть компаний остались у директоров, часть перешла к банкирам.

В нулевые годы «вернувшееся» в отрасль (и не только в нее) государство разными способами (от фактической конфискации до выкупа и влияния де-факто) восстановило контроль над «нефтянкой». Но это была уже другая история.

Алексей Макаркин

В Грузии май 2024 года выдался жарким. Впрочем, такая оценка относится не к показаниям синоптиков, а к оценке политической ситуации в стране. 1 мая национальный парламент принял во втором чтении законопроект «О прозрачности иностранного влияния», который российские публицисты называют «законом об иноагентах». Впереди принятие проекта в третьем чтении. Оно должно состояться через полмесяца после второго парламентского голосования.

Однако политика в постсоветской Грузии никогда не делалась только в кабинетах и в результате депутатских процедур. Улица была и остается важнейшим фактором внутриполитической повестки. С первой минуты, как закон об «иноагентах» был внесен на рассмотрение в парламент, стало ясно: его прохождение будет одним из ключевых моментов 2024 года. В пользу этой версии говорила судьба аналогичного проекта, который вносился год назад. Тогда усилиями правящей партии «иноагентский закон» был отложен. Как оказалось, всего на год.

Против инициативы «Грузинской мечты» удается мобилизовать значительное недовольство. Комментаторы, знающие политику этой страны, скажут, что доверие граждан Грузии к НПО не слишком велико (по разным оценкам в пределах 30%). Справедливо они укажут и на то, что между молодыми активистами в Тбилиси, с одной стороны, и пенсионерами в имеретинских или гурийских селах иди мелкими бизнесменами из Батуми, с другой стороны, немалая дистанция. Не только политическая, но и социальная. Но численный перевес важен не вообще, как учил нас Ленин, принципиальное значение имеет расклад в столице.

В чем сила властей сегодня? Прежде всего, в дезорганизации оппозиции и усталости даже внутри ее разрозненных рядов от «коллективного Саакашвили». К слову сказать, многие участники уличных протестов- это не столько профессиональные партийцы, сколько вестернизированная столичная молодежь без четких целей и известных, медийно раскрученных лидеров. Но слабость правящей партии в наличии в стране укорененной протестной традиции, игнорировать ее не получится. И в прежние времена с улицей приходилось вступать в диалог.

Впрочем, нынешняя история- не только про внутреннюю политику. Стало известно об отказе премьер-министра Грузии Ираклия Кобахидзе посетить США. Не просто одну из стран, а государство-стратегического союзника Тбилиси. И причина ясна, как никогда, Вашингтон публично осуждает принятие «иноагентского закона». Однако Грузия не спешит сменить евро-атлантическую лояльность на евразийскую. Тот же Кобахидзе говорит о том, что принятие инициативы его соратников- дело нужное для евроинтеграции, ибо таковая возможна лишь при наличии сильного национального суверенитета. Правда, остается открытым вопрос, готовы ли Вашингтон и Брюссель согласиться на некий «особый путь» для своего союзника.

Сергей Маркедонов

Законопроект об антисемитизме был принят Палатой представителей Конгресса США 320 голосами против 91. Это двухпартийный законопроект, так что за него проголосовало большинство членов Палаты от обеих партий: 187 республиканцев против 21 и 133 демократа против 70. Мейнстримные политики голосовали «за», их оппоненты с двух сторон – «против».

Как и при голосовании в апреле за законопроект о поддержке Израиля (из пакета, включавшего в себя также помощь Украине и Тайваню), возник ситуативный альянс крайне правых республиканцев и левых демократов. С одной стороны, против голосовали Мэтт Гетц, в прошлом году инициировавший свержение предыдущего спикера Кевина Маккарти, и Марджори Тейлор Грин, пытающаяся (без шансов на успех) свергнуть нынешнего спикера Майка Джонсона. И, с другой стороны, такие объекты критики правых (не только крайних) как Ильхан Омар и Александрия Окасио-Кортес.

Примечательны мотивировки сторон. Если против поддержки Израиля крайне правые республиканцы голосовали, выражая недовольство тем, что в законопроекте предусматривалась и помощь палестинцам (хотя, похоже, что причины глубже – крайне правые являются и крайними изоляционистами, они не поддержали даже помощь Тайваню), то в данном случае они выступили в качестве защитников Первой поправки, то есть свободы слова. К Первой поправке апеллируют и левые демократы.

Понятно, что есть различия, связанные с идеологическими взглядами и электоральными интересами. Левые демократы исходят из того, что в антисемитизме могут быть обвинены защитники прав палестинцев, в том числе бунтующие студенты американских университетов. Крайне правые опасаются, что под ударом окажутся консервативные христиане, обвиняющие евреев в смерти Иисуса Христа.

В законопроекте используется определение антисемитизма, данное Международным альянсом памяти Холокоста (IHRA). Оно включает в себя, в том числе и «обвинение еврейских граждан в большей лояльности к Израилю или предполагаемым приоритетам евреев во всем мире, чем к интересам своих собственных наций», и «отрицание права еврейского народа на самоидентификацию, например, путем утверждения, что существование Государства Израиль является проявлением расизма», и «сравнение современной политики Израиля с политикой нацистов», и «использование символов и изображений, связанных с классическим антисемитизмом (например, утверждения о том, что евреи убили Иисуса или кровавый навет), для характеристики Израиля или израильтян». При этом критика конкретных действий израильского правительства или научный анализ событий евангельской истории антисемитизмом не считаются.

Это определение IHRA приняла в 2015 году. В США оно начало использоваться государственными органами в президентство Дональда Трампа (так что у «трампистов, больших, чем Трамп», все чаще возникают разногласия с их официальным лидером). Как для республиканцев, так и для демократов эта тема важна в электоральном плане. В то же время есть и группы избирателей, которые выражают недовольство. Для демократов это сейчас существенно более серьезная проблема, так как немалая часть их молодых избирателей не просто симпатизирует палестинцам, но и рассматривает этот вопрос как значимый для своего голосования в ноябре. Тогда как консервативные республиканцы не отвернутся от Трампа из-за теоретической вероятности быть привлеченными к ответственности по новому закону.

Но мейнстримные силы в обеих партиях поддержали законопроект – тема солидарности с Израилем и апелляция к еврейским избирателям для них принципиально важны. Если республиканцы не видят для себя серьезных электоральных рисков, то демократы активно продвигают другую важную для молодых избирателей тему – право на аборты. И исходят из того, что она окажет более сильное влияние на голосование, чем палестинский вопрос.

Алексей Макаркин

История празднования 1 мая в современной России долгое время заключалась в конкуренции между КПРФ и ФНПР. Сейчас же конкуренция все менее актуальна.

Ни КПРФ, ни ФНПР более не организуют в Москве привычных с советского времени первомайских демонстраций – с шествиями по центру города. Впервые это произошло в 2020 году из-за ковидных ограничений. Сейчас на ковид мало кто обращает внимания – единственным исключением являются массовые политические акции, ограничения на которые до сих пор не сняты. Впрочем, с 2023 года для ФНПР добавилась тема террористической опасности – уже тогда официальные профсоюзы заявили, что из-за нее не будут проводить в столице ни шествия, ни митинга.

И, похоже, в ФНПР уже привыкли к новому формату – тем более, что он носит политически безопасный характер (к массовой демонстрации всегда могут присоединиться неконтролируемые «леваки»). Так что в нынешнем году, как сообщают профсоюзные деятели, «1 Мая Москва встретила масштабной акцией: автоколонна с 60 тоннами гуманитарного груза отправилась из столицы в Донецк и Луганск».

А первомайский митинг с участием председателя ФНПР Михаила Шмакова и нескольких тысяч местных жителей прошел далеко от Москвы – в Екатеринбурге. Шмаков выступил на нем с речью, в которой объяснял необходимость повышения зарплат (традиционный для ФНПР тезис) позицией президента: «Как заявил президент Российской Федерации Владимир Путин, мы должны построить экономику высоких зарплат. Это заставит модернизировать и автоматизировать производства».

В различных регионах ФНПР отмечала Первомая по-разному, в зависимости от местного креатива. Так, в Приморье в мультимедийном историческом парке «Россия – Моя история» была развернута профсоюзная молодежная площадка «Примерь профессию на себя». В Ставрополе прошел квест «Первомай», организованный Молодежным советом, с участием 24 команд, представляющих различные отрасли. В Перми состоялся профсоюзный автопробег по районам города с возложением цветов к стеле «Пермь – город трудовой доблести». А в Красноярске после небольшого митинга у аналогичной стелы населению были предложены игры, конкурсы и викторины.

В первомайской резолюции ФНПР акцент был сделан на традиционные ценности и патриотизм: «2024 год наш Президент объявил Годом семьи. Профсоюзы выступают за сохранение и преумножение традиций, семейных ценностей. Отстаивание гарантий и льгот для лиц с семейными обязанностями для профсоюзов в приоритете, особенно сегодня, когда усиленная помощь необходима семьям бойцов СВО. Цели профсоюзов важны для всей России. Они обеспечивают социальную стабильность в тылу, когда наши воины на фронте отстаивают независимость страны». Семейные ценности включены и в девиз профсоюзных акций: «Достойный труд каждого – гарантия благополучия семьи и развития страны».

Так что если не только в девяностые, но и в нулевые годы профсоюзы довольно активно критиковали власть по социальным вопросам (хотя, в отличие от коммунистов, и не требовали ее смены), то сейчас критика давно свернута – и упор делается на полезности профсоюзов для власти.

В отличие от ФНПР, КПРФ продолжает критиковать власть, хотя все более сдержанно. Активность партии локализована – и электорально, и на уровне публичных акций. В Москве коммунистический Первомай прошел в единственно возможном сейчас формате «встречи депутатов с избирателями» у Большого театра – под привычными красными флагами, под советские песни и с портретами Ленина-Сталина. То есть партия продолжает работать с привычной социальной нишей.

А первомайское шествие в Москве все же прошло – только на ВДНХ и организованное не КПРФ и не ФНПР, а Российскими студенческими отрядами (РСО) совместно с Росмолодежью и дирекцией выставки «Россия» под лозунгом «Май! Труд крут» и с участием «ветеранов студотрядов, учащихся вузов и колледжей, партнеров и работодателей РСО, артистов, спортсменов, космонавтов и многих других». Так что в давней конкуренции между ФНПР и КПРФ в Москве явно побеждает третья сила, которая изначально носит лоялистский характер.

Алексей Макаркин

В США разразился скандал, демонстрирующий разлом между городской и сельской Америкой. Под сельской Америкой могут пониматься и малые города из глубинки.

Губернатор Южной Дакоты Кристи Ноэм, которая называют в числе главных претендентов на пост вице-президента в команде Дональда Трампа, написала мемуары под названием «Нет пути назад: правда о том, что не так, и как мы двинем Америку вперед». В британскую Guardian «утекло» несколько страниц из этой книги, которая должна выйти в мае. Губернатор рассказывает о том, как в один день застрелила своих домашних животных – собаку и козла.

Молодая (чуть больше года) охотничья собака (дратхаар) не подчинялась Кристи, загрызла соседских цыплят и, в конце концов, укусила саму хозяйку, которая после всего этого застрелила собаку из своего ружья. После этого губернатор, видимо, пребывая в расстроенных чувствах, застрелила из того же оружия и еще одну свою собственность – «мерзкого и вредного» козла, который «отвратительно» пах и гонялся за ее детьми.

Признания Ноэм стали сенсацией, и она подверглась общественному осуждению. Демократы назвали эту историю «ужасающей», но и немалая часть республиканцев шокирована этой историей. Однако Кристи продолжает утверждать, что была права, и что фермеры должны уметь принимать тяжелые решения, отметив, что недавно усыпила трех лошадей. А саму историю двух убийств за один день она сознательно рассказала, чтобы продемонстрировать свою способность к жестким действиям, что уже характеризует не фермера, а политика.

При этом Кристи Ноэм – не случайный человек в политике. Она четырежды избиралась в Палату представителей, причем на первых выборах победила инкумбента – представительницу Демократической партии (и заодно внучку губернатора и дочь сенатора штата). Дважды побеждала на губернаторских выборах, причем если в первый раз с небольшим разрывом, то во втором – с огромным перевесом («за» - 61,9%).

При этом у нее непростая судьба – когда ей было 22 года, погиб ее отец-фермер. Кристи, которая незадолго до этого вышла замуж, бросила колледж и, наряду с воспитанием маленького ребенка, взяла на себя управление фермой. Она не только сохранила ее, но и преуспела, добавив к семейной собственности охотничий домик и ресторан. Диплом бакалавра Ноэм получила, уже заседая в Конгрессе США.

Южная Дакота – штат «красный» (победы демократов там редки) и сельский, в нем проживает меньше миллиона человек. Люди в глубинке мало думают о правах животных, как и об экологии в целом – и Ноэм писала свою книгу, будучи уверена в том, что соседи и избиратели поймут ее поступки (скорее они поставят себя на место владельца загрызенных цыплят – Кристи особо отметила, что тут же выписала ему чек, компенсирующий убытки). Для них куда более важно, что Ноэм – богобоязненная прихожанка (сторонница молитв в школах) и решительная противница абортов. И выступает в поддержку права на ношение оружия – недавно Кристи рассказала, что у ее двухлетней внучки есть не только пони, но и дробовик.

Но дело в том, что исход выборов определяют не твердые республиканцы из глубинки, а колеблющиеся избиратели урбанизированной Америки, где решение об аборте считают правом женщины, а отстрел домашних животных, не угрожающих жизни человека, жестко и эмоционально осуждают. Для них поступок Ноэм выглядит дикостью. Ставка на женщину из глубинной Америки оказалась неудачной для республиканцев в 2008 году, когда губернатор Аляски Сара Пэйлин была кандидатом в вице-президенты в кампании Джона Маккейна. Хотя она собак не убивала, а, наоборот, часть ее имиджа - умение управлять собачьей упряжкой. Тем более Кристи Ноэм может стать проблемой для Дональда Трампа.

Алексей Макаркин

Южная Осетия сегодня нечасто попадает на первые строчки информационных новостных лент. И раньше упоминание этой частично признанной республики происходило, прежде всего, в контексте грузино-осетинского конфликта или конфронтации между Россией и Западом на Кавказе.

Но, как говорится, не геополитикой единой. Внутриполитическая повестка Южной Осетии представляет значительный интерес. В первую очередь потому, что в республике сохраняется высокий уровень политической конкуренции при сохранении пророссийского консенсуса. Ведущие югоосетинские силы при всех имеющихся противоречиях выступают за стратегический выбор в пользу России. При этом по внутренней повестке могут вести порой и жестокую полемику друг с другом.

9 июня в республике пройдут парламентские выборы. И хотя до дня голосования еще около полутора месяцев уже сейчас все претенденты на депутатские кресла пришли в повышенную готовность. 25 апреля все самовыдвиженцы и «партийцы» должны предоставить в ЦИК Южной Осетии все необходимые для регистрации документы.

В парламент будут избраны 34 депутата по смешанной системе (17- по партспискам и 17- по одномандатным округам). Но уже сейчас имеется 47 самовыдвиженцев. Выборы-2024- не пустая формальность. В первую очередь, они станет тестированием для действующего президента Алана Гаглоева. Он побелил на выборах во втором туре в мае 2022 года тогдашнего главу республики Анатолия Бибилова. Однако ключевая проблема в том, что Гаглоев представлял партию «Ныхас» («Народное собрание»), тогда как по итогам предыдущей парламентской кампании 2019 года она заняла лишь третье место, уступив «Единой Осетии» и Народной партии. И все последние два года наблюдатели главной проблемой Гаглоева называли отсутствие у него слаженной команды.

Электоральный успех «Ныхаса» в 2024 года помог бы, если не полностью, то частично решить эту проблему. Мы также знаем недавние примеры, когда победители парламентских выборов впоследствии успешно выдвигались на президентский пост (см. пример того же Анатолия Бибилова).

Конечно же, всякие выборы в Южной Осетии, и парламентские, и президентские традиционно сопровождаются обсуждением темы «единства с Северной Осетией» и вхождения в состав РФ еще одного «нового субъекта». Впрочем, до того, как завершится главная кампания четырехлетия в Грузии (выборы в парламент, они состоятся в октябре) вряд ли возможны какие-то практические шаги на этом направлении. Разве что не случится форс-мажор.

Сергей Маркедонов

Тема президентских выборов 1996 года, кажется, относится к числу вечных - как вечно спорят о том, можно ли было спасти монархию, а затем остановить большевиков в 1917-м. Продуктивность дискуссий часто находится на том же уровне.

Добавлю в копилку фактов один эпизод из книги депутата Госдумы двух первых созывов Виктора Шевелухи. Он был членом ЦК КПРФ, академиком ВАСХНИЛ (а когда академии объединили – то и РАН), у Машерова в белорусском ЦК – секретарем по сельскому хозяйству. Именно Шевелухе политологи обязаны многочисленными интересными текстами, описывающим внутренние механизмы функционирования КПРФ. Любой историк партии не может пройти мимо нескольких томов, которые Шевелуха выпустил в 1990-е годы – его публикации не «подчищены» и вполне искренне раскрывают партийную внутреннюю кухню (неудивительно, что начиная с 1999-го он больше не становился депутатом).

Итак, встречаются перед выборами на зюгановском митинге-встрече в Лужниках Шевелуха и Майк Давидоу, пожилой американский журналист-коммунист, долгие годы бывший корреспондентом в Москве коммунистической газеты Daily World. Давидоу горячо сочувствовал КПРФ и Геннадию Зюганову, но при этом хорошо знал, как проходят конкурентные избирательные кампании. И Давидоу говорит Шевелухе, что компартия уже проиграла выборы. И поясняет свою позицию – коммунисты пассивны, не занимаются контрпропагандой, Ельцину удалось создать образ врага в лице КПРФ. Результат – на одном из главных мероприятий избирательной кампании в зале не заполнена треть мест. Люди не видят у КПРФ силы, напора, наступательности.

И сам Шевелуха отмечает, что после думских выборов 1995 года коммунисты оказались в эйфории и приняли ликование своих сторонников за поддержку широких масс. И сильно ошиблись.

В общем, вывод простой. Не было страсти, без которой выборы не выигрывают. А что до доступа к электронным СМИ – у Ельцина ведь в 1989 году (перед выборами в Москве) ее тоже не было. А страсть была.

Алексей Макаркин

Прохождение через американский Конгресс «украинско-израильско-тайваньского» пакета демонстрирует некоторые особенности функционирования государства в США.

Хорошо известно, что республиканцы во главе с Трампом в течение долгого времени блокировали помощь Украине, апеллируя к мнению рядовых налогоплательщиков, трудолюбивых американцев, деньги которых не должны идти на поддержку Киева. И заявляя, что надо думать о закрытии границ от мигрантов, а не о трате средств на вопросы, чуждые обычным американцам. Тем временем официальные представители американского государства (Госдепартамента, Пентагона, ЦРУ) периодически утверждали, что задержки помощи ослабляют позиции Украины, но не включали механизм убеждения на полную мощность.

Однако весной интонации изменились – речь шла уже не об ослаблении Украины, а о возможности ее поражения. И тут произошел перелом – видимо, основанный не столько на публичных высказываниях, сколько на данных, представленных на закрытых брифингах. В результате спикер Джонсон выносит законопроекты на обсуждение. Трамп публично поддерживает спикера, давая при этом понять, что именно он настоял на том, что Украина получит не безвозмездную помощь, а кредит – хотя кредит включает в себя лишь около одной шестой «украинской» части пакета. Но Трампу надо сохранить лицо – и он это делает.

Попытки нескольких крайних изоляционистов (Тейлор Грин, Мэсси, Госар) инициировать смещение Джонсона не находят поддержки даже у их коллег (всего в Палате представителей менее двух десятков крайних изоляционистов, голосовавших против всех компонентов «пакета»). Марджори Тейлор Грин, которая выступила главным инициатором этого плана, подвергается резкой критике в прореспубликанской New York Post, которая выходит с обложкой «Nyet, Moscow Marjorie!» и с изображением конгрессвумен в ушанке с красной звездой. Она сама в очередной раз клеймит Джонсона и уезжает в свой округ работать с избирателями – сместить Джонсона крайние изоляционисты не могут (демократы его выручат), зато несвоевременный бунт способен осложнить их отношения с Трампом.

Большинство республиканцев в Палате голосуют против «украинской» части пакета, но многие делают это, чтобы отчитаться перед своими избирателями из глубинки и понимая, что законопроект все равно пройдет (решающим стало само вынесение пакета на голосование, так как демократы, имеющие почти половину мест в Палате, изначально поддерживали помощь Украине). Большинство руководителей республиканцев в Палате голосуют «за».

Дальше пакет идет в Сенат, и там никто из сенаторов не делает попытки затянуть его рассмотрение. Дж. Д. Вэнс, разумеется, критикует пакет, но в отведенные краткие сроки – для избирателей и, возможно, для истории. Документ проходит через Сенат за несколько часов при 79 сенаторах «за».

Этот «кейс» показывает, как работает государство в США. Когда возникает действительно серьезный внешнеполитический вызов, то политический театр если не заканчивается полностью (в конкурентной публичной политике всегда есть элементы театра), то свертывается. И принимаются двухпартийные решения.

Алексей Макаркин

«Евросоюз пока не готов к расширению, а Грузия- к вступлению». Произнеси такой тезис какой-нибудь аналитик, представляющий даже «мозговой центр» из США или любой европейской страны, скорее всего, данное высказывание просто «потонуло» бы в бурном информационном потоке. Но с таким комментарием выступил Ираклий Гарибашвили, дважды премьер, министр обороны Грузии, а ныне глава правящей партии «Грузинская мечта». Заметим, что в активе Гарибашвили (если поднять его заявления прежних лет) множество комплементарных оценок ЕС и внешней политики своей страны, ориентированной на присоединение к этому интеграционному объединению.

Сегодня, в отношениях между Тбилиси и Брюсселем имеются сложности. На одной чаше весов решение Евросовета от декабря прошлого года. Грузия получила статус кандидата на вступление в ЕС. Не гарантия быстрой интеграции, но важный символический шаг на пути к ней. Сам Гарибашвили в канун новогодних торжеств записывал это решение в заслугу себе и своему правительству. Но на другой чаше весов сегодня недовольство со стороны руководства Евросоюза тем, что «Грузинская мечта» активно продвигает закон о «прозрачности иностранного влияния». При этом европейская тема стала важнейшим внутриполитическим сюжетом.

Оппозиция, а также внепартийные молодежные активисты грузинской столицы выходят на акции протеста против внесенного законопроекта. Они выступают с лозунгами «Не хотим жить в России», пытаясь отождествить проект «Грузинской мечты» с вмешательством Москвы. Хотя, на самом деле, речь не о пресловутой «руке Кремля», а о стремлении правящей партии поставить под контроль вопросы финансирования и поддержки оппонентов власти. Да и аргументация у правительства такая: мы ориентируемся не на российские, а на западные аналоги. Приводятся в пример инициативы США, Австралии, Британии. Однако эти доводы малоубедительны для оппозиционеров и критиков властей.

В то же время нельзя не признать за тезисами Гарибашвили определенной правоты. Процесс расширения ЕС уже давно имеет два измерение- реалистические и идеологическое. И многие обещания раздаются из Брюсселя на фоне углубления конфронтации с Россией, в контексте борьбы против «ничейной земли» и «игры с нулевой суммой», а не потому, что кандидат Имярек действительно соответствует неким стандартам Евросоюза.

Тем не менее, пафос Гарибашвили обращен не только к европейским партнерам. Он, прежде всего, нацелен на внутреннюю аудиторию. Глава «Грузинской мечты» призвал участников протестных акций соблюдать закон, полагая, что все спорные вопросы должны решаться в стенах парламента или на выборах, но не в уличных потасовках с полицией. В то же время экс-премьер намеренно разделил «молодежь, протестующую чистосердечно» и политизированных оппозиционеров, стремящихся осуществить прорыв к власти нечистоплотными методами. Тем же, кто призывает к насилию и неповиновению, Гарибашвили пригрозил судебным преследованием. Похоже, власти решили не идти на компромиссы с улицей. Впрочем, это- вывод дня сегодняшнего. И в прошлые годы правительство могло призывать «громы и молнии» на головы оппонентов, но в трудный момент его представители садились за стол переговоров со своими критиками и ниспровергателями.

Сергей Маркедонов

«Россия является основополагающей страной в плане региональной безопасности на Кавказе и в более широкой географии, и от взаимодействия между нашими странами зависит очень многое». С таким сигналом обратился к Владимиру Путину его азербайджанский коллега президент Ильхам Алиев. 22 апреля он посетил с рабочим визитом Москву. Его поездка состоялась по приглашению главы Российского государства. Означает ли она, что отношения между РФ и Азербайджаном вышли на новый уровень? И можем ли мы говорить о том, что теперь реконфигурация прежних привычных геополитических альянсов продолжится, а подтверждающим кейсом станет нарастающая кооперация Москвы и Баку?

Сегодня две страны многое связывает. И азербайджанские, и российские представители активно критикуют Запад. Заметим, что недавние переговоры в Брюсселе в формате Армения-США-ЕС удостоились критики и в Москве, и в Баку. И Азербайджан, и Россия крайне негативно относятся к миссии европейских наблюдателей в Армении. Да и в том, что касается вмешательства Запада во внутриполитическую повестку двух государств имеется совпадение.

Конечно, необходимо отметить и растущее экономическое партнерство. Владимир Путин, перечисляя достижения в этой сфере, подчеркнул, что двусторонний товарооборот превысил 4 миллиарда Американских долларов. И судя по всему, это еще не предел. Конечно, сближению Баку и Москвы способствует и отдаление Армении от России, фактическая «заморозка» армянского присутствия в ОДКБ.

Но можно ли говорить о наступлении идиллической картины в российско-азербайджанских отношениях? Наверное, такие выводы, как минимум, преждевременны. Для Баку крайне важно уравновешивать свое стратегическое союзничество с Турцией отношениями с Москвой. Н вряд ли Азербайджан сделает некий окончательный выбор в пользу РФ и станет форпостом антизападной политики на Кавказе. Турция при всей своей неоднозначности своей политики на западном направлении не собирается покидать НАТО и отказываться от тесного взаимодействия с США и с ЕС. Не факт, что и Азербайджан заинтересован в прекращении выгодного для него взаимодействия с Вашингтоном и с Брюсселем. А фрондировать Баку всегда умел. Опять же с выгодой для себя, что естественно для любой страны, защищающей, прежде всего, свои национальные интересы.

Добавим к этому, что за траекториями внешней политики Азербайджана внимательно следят в соседнем с ним Иране. И укрепление тюркского тандема вызывает у Тегерана немалые опасения. Да и воспринимается оно в целом, как усиление Запада. Правильно или нет- отдельный вопрос. Значит, и вопросы к Москве у Исламской республики также появятся. Как появятся они и у Еревана, впрочем здесь настоящее время корректнее, чем будущее.

Таким образом, не стоит излишне спешить и выдавать на гора скороспелые прогнозы. Сближение Москвы и Баку налицо. Но его глубина, темпы и последствия - вопросы, которые еще не имеют однозначных ответов. Будем наблюдать за развитием ситуации.

Сергей Маркедонов

Что общего между В.И. Лениным и компанией «Шелл»?

Очередная годовщина со дня рождения Ленина прошла привычно спокойно. Ленин малоинтересен современным россиянам из-за того, что его культом перекормили многие поколения людей. Казалось, любой шаг вождя был тщательно изучен, но есть малоизвестные детали.

Апрель для Владимира Ульянова был знаменательным месяцем. Он родился 22 апреля 1870 года, а 3 апреля 1917-го вернулся в Петроград из Швейцарии. Путь Ленина через Германию (в пломбированном вагоне), Швецию и Финляндию описан во всех подробностях. Прибыв вечером 3 апреля на Финляндский вокзал, он залез на броневик, с которого обратился с зажигательной речью. И затем отправился на квартиру к топ-менеджеру одной из «внучатых» компаний Royal Dutch/Shell, где и поселился. Там же он написал и свои непримиримые по отношению к буржуазии «Апрельские тезисы».

Топ-менеджером был директор пароходства «По Волге» отставной коллежский секретарь Марк Тимофеевич Елизаров, муж старшей сестры Ленина Анны Елизаровой-Ульяновой. Карьера выпускника Петербургского университета Елизарова сломалась из-за того, что он был женихом, а затем и мужем сестры государственного преступника Александра Ульянова. Супружеская чета участвовала в деятельности большевистской партии, но аккуратно, так что в сибирской ссылке или эмиграции не оказалась, хотя Елизарову пришлось многократно переезжать, меняя места работы.

В период между революциями он занимался страхованием судов и строений на Волге и добился в этом деле успехов, став главным инспектором Российского транспортного и страхового общества. Купил земельный участок в Сызрани для строительства собственного дома – в этом городе директором банка был его брат Павел Тимофеевич. Но дом не построил, так как переехал в Петроград на директорскую должность.

Пароходство «По Волге» в 1914 году было куплено нефтепромышленным и торговым обществом «Мазут», которое принадлежало Royal Dutch/Shell, в свою очередь купившей «Мазут» в 1912 году у Ротшильдов (вот было бы раздолье для конспирологов, если бы Ротшильды владели «Мазутом» и в 1917-м – Ленин точно стал бы их агентом). Но долго владеть пароходством «Мазут» не планировал, а искал на него покупателя – и почти договорился с бизнесменом Николаем Рузским, тезкой и троюродным братом ненавидимого монархистами генерала, участвовавшего в отречении Николая II. Заключить сделку помешала революция. Все эти сведения содержатся в только что вышедшей книге Алексея Иванова «Речфлот».

Для предпродажной подготовки «Мазуту» нужно было сохранить популярный бренд «По Волге» и пригласить новых менеджеров. Марк Елизаров никогда до этого пароходствами не управлял, но как опытный сотрудник страховой фирмы прекрасно знал финансовую сторону вопроса. Переехав в Петроград, он снял просторную пятикомнатную квартиру в престижном доходном доме на Петроградской стороне за 1428 рублей в год, куда переехала и его теща Мария Александровна – в ней она и умерла в 1916-м.

В ее комнате и поселились Ленин с Крупской – роскошную печь, украшенную выборгской керамикой и изображением медведя с шишками, в советское время музейные работники закрасили, чтобы экскурсанты не задавали лишних вопросов относительно материального положения семьи. В СССР было принято считать, что большевики занимались только подпольной деятельностью – и старались не акцентировать внимание на том, что те из них, кто имел образование и опыт работы, в период политической реакции могли переключиться на управленческую работу, приносившую немалый доход и позволявшую содержать семью. Так складывались судьбы Красина, Кржижановского, Елизарова.

Пока Ленин делал революцию, Елизаров почти весь 1917 год занимался подготовкой пароходства к продаже. В ноябре Ленин пригласил его на должность наркома путей сообщения - занял ее Елизаров неохотно и пробыл на ней недолго (железнодорожную сферу он знал только как бухгалтер, для корпорации инженеров путей сообщения своим не был). Занялся руководством хорошо знакомой ему страховой сферой. Умер от тифа в 1919 году.

Алексей Макаркин