Иранский военно-политический кризис затрагивает не только страны Ближнего Востока. В последние несколько дней эксперты стали активно обсуждать возможное открытие нового «азербайджанского фронта» войны. Эмоции зашкаливают, а количество конспирологических версий растет в геометрической прогрессии. В этой ситуации крайне важен рациональный (а главное предметный) расчет возможных рисков дополнительной эскалации.

Поводом для обострения отношений между Баку и Тегераном стала атака дронов на азербайджанский эксклав Нахичевань. Еще до 5 марта этот регион обсуждался, прежде всего, в контексте инфраструктурного проекта «Маршрут Трампа». Но «большая геополитика» коснулась и его. Азербайджанские власти отреагировали резко. Послу Исламской республики в Баку была вручена нота протеста. Президент Ильхам Алиев провел экстренное заседание Совбеза, после чего национальная азербайджанская армия была приведена в состояние боеготовности. Прозвучали слова о готовности к отражению любого удара со стороны соседнего государства, а сама дроновая атака на Нахичевань была квалифицирована как теракт. Затем азербайджанские власти объявили об эвакуации представителей дипкорпуса из Тегерана.

Казалось, спираль кризиса раскручивается. Однако 8 марта появились первые признаки деэскалации. Согласно сообщению пресс-службы Ильхама Алиева, президент Ирана Масуд Пезешкиан позвонил своему азербайджанскому коллеги и заявил о готовности начать расследование обстоятельств инцидента в Нахичевани. Но при этом отверг причастность Тегерана к атаке.

Ирано-азербайджанские отношения за 35 лет после распада СССР то откатывались к нулевой отметке, то демонстрировали пример прагматики и рационализма в выстраивании двустороннего диалога и взаимодействия. «Болевыми точками» традиционно были военно-политическая кооперация Азербайджана с Израилем. Также время от времени возникала тема т.н. «Иранского Азербайджана» и возможностей изменения границ между двумя государствами. Но на другой стороне была заинтересованность в развитии транспортного проекта «Север-Юг». Баку также, будучи готовым развивать отношения с Израилем, ранее никогда не стремился к вступлению в антииранские коалиции. Более того, после первой волны авиаударов по Ирану президент Алиев выразил соболезнования по случаю гибели рахбара Али Хаменеи.

Говоря о жесткой риторике президента Алиева стоит также иметь в виду и имиджевые соображения. После возвращения Нагорного Карабаха под контроль Баку азербайджанские власти всеми силами стремятся доказать всему миру: с мнением и интересами этой страны надо считаться. Подобная линия поведения была выдержана в 2024-2025 гг. во время т.н. «кризиса эмоций» с Россией. Правда, на иранском направлении уровень рисков и угроз намного выше, речь идет о военном противостоянии.

Развилка сейчас непростая. С одной стороны, ослабление Ирана объективно выгодно Баку, так как Исламская республика последовательно оппонировала открытию т.н. «Зангезурского коридора». Но, с другой стороны, коллапс иранской государственности чреват «афганизацией» ближнего соседства Азербайджана. Просчитать эти риски со стопроцентной точностью не сможет никто!

Сергей Маркедонов