7 сентября на площади Святого Петра в Ватикане состоялась торжественная месса, во время которой папа Лев XIV канонизировал двух молодых итальянцев – Пьера Джорджо Фрассати (1901-1925) и Карло Акутиса (1991-2006).

Совмещение канонизаций стало инициативой Льва XIV. При папе Франциске предполагались «раздельные» канонизации, причем к прославлению Карло Акутиса общественного внимания было существенно больше. И не только потому, что он жил в наши дни. Акутис позиционируется как ориентир для современной молодежи – он был «продвинутым» пользователем Интернета, его называют подвижником «цифрового поколения», онлайн-культуры. И при этом не ханжа и не зубрила - и то, и другое способно отпугнуть современных (и надо сказать, не только современных) молодых людей.

На этом фоне его деяния в режиме оффлайн – благотворительность (относил еду бедным и отдавал деньги, которые получал на карманные расходы), участие в катехизации – отходят в публичном пространстве на второй план. Тем более, что при жизни он не распространялся о них – и даже не все близкие знакомые знали о важности для него этой стороны жизни.

Это также свойственно святым, которые совершают добрые дела без рекламы и не занимаются тем, что настойчиво навязывают всем окружающим свое мнение и свои интересы как единственно верные. И в то же время своим примером он демонстрировал, что и в нашу эпоху, и в современном большом городе (в Милане) можно жить по-христиански, не прячась от цивилизации, не воспринимая мир алармистски, а стараясь сделать его лучше.

А вот Пьер Джорджо Фрассати – это святой эпохи оффлайн. Выходец из богатой туринской семьи, спортсмен и альпинист, он активно участвовал в движении сторонников социальных реформ, получившим широкое распространение в католической церкви в начале ХХ века. Это движение положило начало христианской демократии, которая стала в середине столетия ведущей политической силой Италии – пока не произошла ее моральная деградация, приведшая к многочисленным коррупционным скандалам и краху ХДП в 1990-е годы. Но к Фрассати и идеалистам его поколения, стремившимся изменить мир на христианских основаниях, такое вырождение партии отношения не имело.

Опыт Фрассати – это пример действенного социального христианства, которое не менее важно, чем келейная молитва. А нередко такие практики органично дополняют друг друга. Его помощь нуждающимся была столь значительной, что на похороны неожиданно для родственников пришли тысячи туринских бедняков.

И еще Фрассати был антифашистом – его взгляды и деятельность были несовместимы с режимом Бенито Муссолини. Христианская социальная альтернатива фашизму казалась многим в начале 1920-х годов неудачной, уделом «слабаков» – действительно, тогда она проиграла брутальному фашистскому напору. Но именно негромкое милосердие Фрассати исторически оказалось сильнее.

Совмещение канонизаций показывает, что можно быть христианином в разные времена, вне зависимости от технологического уклада. Технологии могут коренным образом влиять на внешнюю жизнь людей, меняя ее, создавая новые возможности (но и новые риски). А жизнь внутренняя зависит от самого человека – равно как и его социальная активность, формы которой могут быть самыми разными. И онлайн-эпоха не отменяет (а нередко подтверждает) опыт, свойственный прежним временам.

Алексей Макаркин