26 августа 2008 года, семнадцать лет назад Россия признала независимость двух бывших автономных образований Грузинской ССР Абхазии и Южной Осетии. В августе 2025 года страсти и эмоции вокруг тех решений улеглись. В Сухуме и Цхинвале празднование Дня признания стало уже частью местной политической традиции. Принимаются поздравления, особо подчеркивается «исторический выбор» «с Россией навсегда». В Грузии та же сама дата воспринимается с обратным знаком. Это –травма, которую несут в себе и поборники евро-атлантической интеграции, и сторонники «перезагрузки» отношений с северным соседом, и проводники идей реалистского скептицизма (держаться бы от всех «великих держав» на почтительном расстоянии).

Если же говорить о России, США и Евросоюзе то отголоски «пятидневной войны», конечно же звучат в информационном поле всех этих акторов, но острота проблемы не та, что была семнадцать лет назад. Центр конфронтации между Москвой и связкой Вашингтон=Брюссель переместилась с Южного Кавказа на Украину, и «горячий август-08-08-08» видится, скорее, как приквел последующих трагических событий. Естественно, с разными выводами, подчас диаметрально противоположными. Сегодня и в Штатах, и в странах ЕС нет желающих говорить о Грузии, как о «маяке демократии». В Москве же выражают острожные надежды на нормализацию, не обещая при этом радикального пересмотра позиций РФ по статусу Абхазии и Южной Осетии.

Почему же каждый год эксперты обращаются к этому сюжету, утратившему в значительной степени свою актуальность? Во- первых, потому, что семнадцать лет назад радикально изменился политический дизайн постсоветского пространства. Беловежских порядок, основанный на признании всех новых постсоветский государств в границах союзных республик, перестал действовать. Во- вторых, тогдашние события вышли далеко за рамки кавказской географии. Проницательный Рональд Асмус (1957-2011) написал книгу «Маленькая война, которая потрясла мир». И многим стало ясно: распад СССР не завершен, границы на его просторах могут меняться, единых правил игры нет, а потому зарницы этого костра будут озарять лица политиков не только из «ближнего зарубежья». Не то, чтобы Кавказ предопределил Украину (слишком простая схема, в действительности каждый кризис имел свои предпосылки). Но возросшее значение проблем, которые многим в начале 1990-х казались локальными, стало очевидным.

До 2008 года многие авторы определяли российскую внешнюю политику, как «доктрину Евгения Примакова». Россия позиционировал себя, как консервативная охранительница международных устоев от американских попыток радикальной перекройка ялтинско-потсдамского мира. Но семнадцать лет назад Москва показала всем: она не просто не согласна с миром после Ялты, в котором моду задают американцы, а готова сопротивляться ему.

Сергей Маркедонов