Президент Ирана Масуд Пезешкиан назначил Али Лариджани секретарем Высшего совета национальной безопасности (ВСНБ). Лариджани занимал эту же должность в 2005-2007 годах. Он также был спикером иранского парламента в 2008-2020 годах.

ВСНБ возглавляется президентом Ирана, но должность его секретаря принадлежит к неформальной номенклатуре рахбара. Именно аятолла Хаменеи инициировал назначение Лариджани, а президент официально оформил это решение.

Лариджани – представитель влиятельного клана. Его отец – аятолла Хашем Амоли Лариджани – был в числе первых видных религиозных деятелей Ирана, полностью поддержавших аятоллу Хомейни во время исламской революции 1979 года. Сам Али Лариджани – зять ближайшего соратника Хомейни, аятоллы Мортазы Мотаххари, погибшего в мае 1979-го в результате теракта. Али в молодости получал инженерное образование, но Мотаххари заинтересовал его философией, которой он и стал заниматься, защитив докторскую диссертацию и став автором нескольких книг.

Клан Лариджани носит разветвленный характер. Так, родственником семьи Лариджани является 92-летний влиятельный аятолла Джавади-Амоли. Четверо братьев Лариджани в разное время занимали ряд ведущих должностей в системе иранской власти. Однако к 2019-2020 годам влияние клана ослабело. Брат Али Лариджани, Садек, утратил должность главы судебной системы Ирана, оставшись лишь председателем существенно менее значимого органа - Совета по оценке целесообразности. В 2020 году Али Лариджани перестал быть спикером парламента.

Ослабление клана Лариджани было связано во многом с тем, что Али Лариджани, будучи консерватором, сделал ставку на ядерную сделку с США, ситуативно сблокировавшись с тогдашним президентом Хасаном Рухани. Но после прихода к власти в США Дональда Трампа сделка была расторгнута. Кроме того, влияние клана Лариджани вызывало недовольство многих консерваторов. Быстрый подъем его оппонента Эбрахима Раиси, сменившего Садека Лариджани на посту главы судебной системы в 2019 году и ставшего президентом в 2021-м, казалось, разрушил влияние клана.

Тем более, что Али Лариджани не был допущен к президентским выборам в 2021 году. Последним по времени ударом по клану стало поражение Садека Лариджани на выборах 2024 года в Совет экспертов, который выбирает рахбара. И это притом, что за несколько лет до этого Садека считали одним из вероятных преемников рахбара.

Но гибель Раиси многое изменила. Правда, Али Лариджани инерционно не допустили и к выборам 2024 года, но могущественного соперника, который к тому же мог стать следующим рахбаром, не стало. Кроме того, опала клана Лариджани не была абсолютной – если Садек сохранил почетный пост в Совете по оценке целесообразности, то Али стал старшим советником Хаменеи. То есть был переведен в резерв.

И вот сейчас Али Лариджани возвращен из резерва. Похоже, что Хаменеи потребовался опытный переговорщик, имеющий немалый опыт диалога с Западом. Но при этом не принадлежащий к числу реформаторов и способный говорить и с Китаем, и с Россией. Кстати, в июле еще в ранге старшего советника Хаменеи он посетил Москву, где встретился с Владимиром Путиным.

Одновременно поступили сообщения о том, что в рамках ВСНБ изменяется функционал радикального консерватора Саида Джалили, неудачного соперника Пезешкиана на выборах 2024 года и сторонника жесткой линии в отношениях с Западом. Он не будет влиять на переговорный процесс, а станет курировать только что созданный во главе с Пезешкианом под эгидой ВСНБ Национальный совет обороны, призванный «изучать и разрабатывать оборонные стратегии и планы, а также заниматься повышением боеспособности вооруженных сил» (реальное влияние этого органа пока неясно).

Возвращение Али Лариджани на одну из ведущих должностей усиливает его позиции в Иране и может быть сигналом Западу о том, что Иран готов с ним серьезно разговаривать. Но далеко не факт, что удастся договориться. Что же касается клана Лариджани, то о восстановлении его позиций говорить пока рано. Индикатором здесь может служить судьба Садека Лариджани – сможет он вернуть себе хотя бы часть былого влияния.

Алексей Макаркин