Прошло 35 лет с того времени, как патриархом Московским и всея Руси стал Алексий II. Его избрание состоялось 6 июня, а интронизация – 10 июня 1990 года.

На период патриаршества Алексия II пришлось церковное возрождение в современной России. И нередко звучат претензии, что многие возможности тогда были упущены. Но такие претензии часто не учитывают реалий, в которых существовала церковь к началу этого возрождения. Причем дело было не только в нехватке храмов и священников, разгроме еще в первые годы советской власти церковного образования и издательского дела. Так что священнослужителями нередко становились люди, не обучавшиеся в семинариях, которым приходилось совмещать функции духовного пастыря и организатора восстановления храма.

Проблема была глубже. Российская церковь начала ХХ века была куда более открытой к переменам, чем позднесоветская церковь. Принудительное навязывание советской властью обновленчества в начале 1920 годов дискредитировало любое, даже самое умеренное реформаторство на многие десятилетия вперед. Компартия, не сумев реализовать задачу создания полностью атеистического государства, вытеснила церковь на глубокую периферию общественной жизни.

Но и церковные люди в ответ, стремясь сохранить свою идентичность, нередко старались насколько возможно отгородиться от современного мира, ища ответы на значимые для них вопросы у старцев (и сохраняя при этом лояльность государству – диссидентские настроения в церкви были невелики). Образованная церковная молодежь обращалась к трудам консервативных богословов и философов XIX века, для которых любые либеральные веяния в церкви и стране были неприемлемы.

Когда же началось церковное возрождение, то многие люди, пришедшие тогда в церковь, стали не прихожанами, а «захожанами», то есть посещавшими храмы в лучшем случае 1-2 раза в год - по большим праздникам или же семейным событиям. Свои проблемы были и с новыми прихожанами, для которых церковная жизнь была куда более значима – многие из них вскоре потеряли привычную работу, большинство болезненно восприняло распад страны. Отсюда и широкий спектр проблем – от поиска новых авторитетов в виде «младостарцев» до распространения эсхатологических настроений. Кстати, в деле возвращения людям надежды помогло восстановление храма Христа Спасителя как символа церковного возрождения.

И что в такой ситуации мог сделать патриарх? На самом деле, немало. Велик вклад патриарха в предотвращение распада церкви, который в начале 1990-х годов казался вполне возможным вслед за распадом страны. При этом Алексий мог быть и твердым, и гибким в конкретных вопросах церковного устройства на территории бывшего СССР. И Русская церковь, исключая непродолжительный разрыв с Константинополем в феврале-мае 1996 года, связанный с эстонским вопросом, сохраняла молитвенно-каноническое общение со всеми поместными церквями.

Было воссоздана (не без труда в связи с дефицитом кадров) система религиозного образования. Восстановлено множество храмов, разоренных в советское время. В рамках церковной «полифонии» консервативные приходы соседствовали с либеральными. Передача церкви храмов, находившихся в ведении музеев, не приводило к острым конфликтам с музейным сообществом, неизбежно возникавшие проблемы решались путем договоренностей. Церковь старалась не отталкивать от себя интеллигенцию – наоборот, отмечался вклад музейного сообщества в сохранение православных святынь.

Важнейшим делом жизни Алексия II стала канонизация новомучеников. Она была важна не только для того, чтобы церковный народ мог молиться святым, погибшим за веру в ХХ веке. Канонизация новомучеников сделала возможным объединение с Русской православной церковью за границей, где их официально почитали еще с 1981 года. И, что не менее важно, поставила заслон на пути любого компромисса церкви с так называемым «православным сталинизмом». Нельзя одновременно почитать новомучеников и прославлять советского лидера, в правление которого были убиты большинство из них – архиереев, священнослужителей, монашествующих и мирян Русской церкви.

Алексей Макаркин