О Трампе и Маске.

1. Дональд Трамп не склонен прощать, если затрагивают его лично. Джо Байден не случайно превентивно помиловал генерала Марка Милли, который, помимо прочего, назвал Трампа «фашистом до мозга костей» – и президенту пришлось пока удовольствоваться снятием портрета военачальника в галерее председателей Объединенного комитета начальников штабов. Маск не просто затронул тему отношений Трампа с одиозным педофилом Джеффри Эпштейном, но и прямо заявил, что файлы по делу Эпштейна не рассекречиваются именно по этой причине. Никакого инсайда у Маска по этому поводу явно нет – он распространяет слухи, которые крайне неприятны для Трампа.

2. Маск не случайно сказал про Эпштейна. Он апеллирует к крайне правой части американского общества, для которой Эпштейн – символ преступности и развращенности глобальной элиты. Тема Трампа, который, как и многие американские бизнесмены, общался с Эпштейном, вызывает у них двойственные чувства. Для них Трамп – это борец с deep state, но он должен постоянно доказывать это, разоблачая преступность элиты. И когда в обнародованных файлах по делу Эпштейна не появилось ничего нового, у них начали закрадываться сомнения в Трампе. Тем более, что эти люди мечтают о массовых арестах «глобалистов», каковых пока не наблюдается. Маск дает им дополнительные аргументы.

3. Вопрос в том, сколько таких крайне правых, готовых ради идеи идти даже против Трампа. Абсолютное большинство трампистов не идут так далеко, и довольны тем, как президент преследует нелегальных мигрантов и воюет с либеральными университетами. Маск же для них – фигура куда более сомнительная с учетом многих обстоятельств. Здесь и симпатии Маска к демократам, хотя и оставшиеся в прошлом, но довольно недавнем – еще в 2020 году он голосовал за Байдена. И его принадлежность к глобальной элите (да еще и место рождения в ЮАР – так что в их глазах он не настоящий американец, а «понаехавший»). И сферы деятельности Маска – электромобили и космос – которые традиционалисты воспринимают как обременение для бюджета и трудолюбивых налогоплательщиков. Возникает парадокс – Маск, как и финансовые «ястребы», требует бюджетной экономии, выступая против «большого прекрасного закона», а сам является «растратчиком».

4. Маск намекает на возможность создания новой партии. Но опыт Росса Перо показывает, что даже при наличии денег и харизмы «третья сила» в США неэффективна (а если посмотреть дальше в историю, то «третью силу» не удалось привести к власти даже Теодору Рузвельту). И неясно, кто будет в гипотетической «партии Маска». Если собрать в нее безбашенных конспирологов в сочетании с технологическими менеджерами, то самому Маску очень быстро надоест финансировать такую безумную смесь. Впрочем, Маск может совершить кульбит и вернуться к демократам, но там ему вряд ли будет комфортно – и его отталкивает современная либеральная повестка, и ему не забыли бензопилу.

5. А вот Трамп, не склонный к христианскому всепрощению, может ответить Маску. Успехи Маска в бизнесе связаны не только с его энергией и креативностью, но и хорошо выстроенным GR, обеспечивающим контракты и льготы. Креативность частного бизнеса и налаженный GR – это два столпа; выдернешь один из них, и начнутся проблемы. Такие проблемы Трамп может создать Маску, причем не оглядываясь на стратегические интересы США, для которых Маск важен и ценен. И даже если он вдруг из прагматичных соображений временно примирится с Маском, то ничего ему не забудет.

Алексей Макаркин