Трамп и Маск.

Илон Маск выразил благодарность Дональду Трампу за возможность возглавить Департамент эффективности государственного управления (DOGE), так как его время работы в качестве специального государственного служащего подходит к концу.

Уход Маска позволяет сделать некоторые выводы.

1. Деятельность Маска оказалась выгодна Трампу. Руками Маска он ликвидировал целый ряд институций, которые были нелояльны его курсу (а под лояльностью Трамп понимает безусловную преданность). Этот процесс прошел под флагом борьбы за экономию средств трудолюбивых налогоплательщиков. Но сама экономия на практике оказалась грошовой по сравнению с общими расходами американского бюджета. Более того, есть основания полагать, что со временем многие урезания, проведенные Маском, будут восстановлены, так как на госслужбе любое сокращение штатов оборачивается в конце концов их увеличением.

2. А вот для Маска опыт пребывания в роли «специального госслужащего» оказался неудачным. Он столкнулся с неприятием со стороны покупателей Tesla – эти автомобили раньше были символом прогресса, а сейчас оказались связаны с трампизмом. «Синие воротнички» и провинциальные фермеры, считающие, что Кристи Ноэм поступила совершенно верно, убив свою собаку, загрызшую кур ее соседа, Tesla не покупают. А вот верхний средний класс, для которого трампизм во всех его проявлениях является дикостью, покупает. Тем более от модных автомобилей стали шарахаться в Европе – традиционно более левой, чем США. И плюс к этому начался вандализм со стороны ультралевых. Акции Tesla начали падение, что Маска совершенно не устраивает. Как только Маск заявил о возвращении в бизнес они подскочили вверх.

3. Когда Маск в конце прошлого года приходил в администрацию Трампа, то столкнулся с недовольством наиболее консервативного крыла республиканцев, которые выступают за максимальное ограничение любой миграции. Тогда как крупный высокотехнологичный бизнес, ярким представителем которого является Маск, ратует за сохранение квалифицированной миграции, чтобы продолжать привлекать в свои фирмы умников со всего мира. Заканчивает же Маск тем, что по вопросу «большого прекрасного закона» Трампа о расходах он оказался вместе с этими консерваторами, которые критиковали документ за увеличение лимита государственного долга на 4 триллиона долларов. Он как бизнесмен не понимает, как можно жить не по средствам – и в этом оказывается солидарен с провинциальными сторонниками жесткой финансовой дисциплины.

4. Но дело в том, что бизнес функционирует по правилам, отличающимся от государственных. И любой американский бюджет, равно как и налоговое законодательство – это компромисс между интересами многочисленных политиков. Можно много говорить о вреде «большого государства», но когда это государство вкладывает деньги в сферы, важные для твоих избирателей, или дает именно им льготы, то политики куда более благосклонно смотрят на такую расточительность. Поэтому готовых идти до конца финансовых консерваторов в политике мало – «большой прекрасный закон» в конечном счете не поддержали лишь два республиканца в Палате представителей. Есть, конечно, и общенациональные вопросы, влияющие на электоральные результаты. Например, одной рукой урезаются расходы в рамках Medicaid, которыми пользуются работоспособные малоимущие граждане – по мнению республиканцев, не только лентяи, но и электорат демократов. А другой вводится дополнительный налоговый вычет для пенсионеров, которых немало среди избирателей в «красных штатах». И государственный долг идет вверх.

5. История с приходом Маска в политику в очередной раз показывает и ограниченность влияния бизнеса на политику. Когда целый ряд бизнесменов из сферы высоких технологий поддержали кампанию Трампа, они лишь вошли в сложную коалицию, обеспечившую ему победу. Но когда Маск демонстративно попытался с помощью своих денег повлиять на результаты локальных выборов в Верховный суд штата Висконсин, состоявшихся 1 апреля, то встретил общественное сопротивление – и проиграл.

Алексей Макаркин