Внешнеполитические устремления постсоветских государств, как правило, рассматриваются в контексте выбора между Россией и Западом (европейская и евро-атлантическая интеграция). В этой связи ясно недостаточное внимание уделяется «горизонтальным» связям, в особенности тогда, когда страна имярек пытается выйти за рамки «своего региона» и установить (иди возобновить) контакты не с непосредственным соседом, а с «далеким партнером».

В начале 2025 года богатый материал для размышления о внешнеполитических траекториях постсоветских стран подарила Грузия. Официальный Тбилиси заметно активизировался на центральноазиатском направлении. В феврале премьер-министр Грузии посетил Казахстан. Этот визит стал пятым по счету для Ираклия Кобахидзе после завершения парламентских выборов (ранее он успел побывать в Венгрии, Азербайджане, ОАЭ и Армении). В Астане глава грузинского кабмина провел встречи с казахстанским президентом Касым-Жомартом Токаевым и премьер-министром республики Олжасом Бектеновым.

Прошел месяц. И в программе Кобахидзе появился Ташкент. 4 и 5 марта 2025 года прошли встреча грузинского премьера с президентом Шавкатом Мирзиеевым, а также 10-е заседание Межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству между Грузией и Узбекистаном с участием членов правительств двух стран. 7 марта Кобахидзе прибыл в Ашхабад, где провел переговоры с Президентом Туркменистана Сердаром Бердымухамедовым.

Как видим, интенсивная повестка. Кобахидзе везде сопровождают ключевые министры. В ходе переговоров активно обсуждается интенсификация экономических контактов, возможность реализации транспортно-логистических проектов. Но не экономикой единой. 12 декабря в столице Туркмении состоится Форум Международного года мира и доверия. Он приурочен к 30-летию международного признания туркменистанского нейтралитета. Сердар Бердымухамедов пригласил грузинского премьера посетить Ашхабад еще раз.

Грузия дрейфует от евро-атлантизма к нейтралитету? Не будем спешить с выводами. Официальный Тбилиси не спешит отказаться от «западного выбора». Но, во-первых, он нацелен на диверсификацию, а потому хочет компенсировать годы «простоя» на евразийском направлении. Во-вторых, добавим к этому уже имеющуюся активизацию грузино-китайских отношений. Если данный сюжет «всерьез и надолго», то налаживание взаимодействия с государствами Центральной Азии более, чем логично. В-третьих, Грузия активно продвигает свой новый образ, как образ страны, для которой крайне важна внешнеполитическая и внешнеэкономическая самостоятельность, примат прагматики над идеологией. И здесь лучших партнеров, чем центральноазиатские республики трудно найти.

Сергей Маркедонов