Начал просматривать архив сборников "Старообрядчество: история, культура, современность", главным редактором которых, как, собственно, и инициатором и организатором соответствующих конференций, больше двух десятилетий выступал известный боровский старообрядец и краевед Виктор Иванович Осипов, с которым мне посчастливилось близко и много общаться. Так вот в десятом по счету сборнике наткнулся сразу на две интересные статьи. Первая посвящена взаимоотношениям старообрядцев с окружавшим их "автохтонным" населением Стародубского и Черниговского полков Гетманщины в XVII-XVIII вв., а вторая - роману М.Н. Загоскина (1789-1852) "Брынский лес. Эпизод из первых годов царствования Петра Великого" (1846), повествующему о событиях лета 1682-го. Если кто помнит, я уже делал пост, посвященный выражению Димитрия Ростовского "брынская вера", предположив, что он, когда был настоятелем Новгород-Северского монастыря на Стародубщине на рубеже XVII-XVIII вв., наверняка воочию наблюдал массовую миграцию раскольников в Стародубский полк и Ветку со стороны "Брынского леса", то есть из Калужско-Брянского Полесья (название по разным данным происходит то ли от Брянска, то ли от реки Брынь). Оттуда он в итоге и вывел понятие "брынская вера", когда стал позже митрополитом Ростовским и Ярославским и полемизировал со староверами. Именно в "Брынских лесах" исторически укрывались ревнители древнего благочестия, со временем мигрировавшие на запад в османском, австрийском и польском (хе-хе) направлениях. Так вот Загоскин "Брынским лесом" назвал именно леса под Калугой, названные так в честь реки Брынь, о чем я ранее упомянул в том посте, ссылаясь на книгу В.В. Боченкова "Старообрядчество Калужского края" (которую вы, кстати, можете у меня приобрести), которая приводит данные о традиционно массовом заселении этих мест сторонниками древлеправославия. Причем автор статьи считает, что загоскинский роман восходит именно к тенденциозному сочинению Димитрия Ростовского, описывает именно тот исторический контекст, ошибаясь при этом в хронологии как минимум на несколько лет (а скорее всего даже на пару десятилетий). Такие дела. Так что можно с какой-то долей уверенности предположить, что расхожее еще со времен былин выражение "Брынский лес" - это точно не про Стародубщину и Ветку (часть Восточного Полесья как культурно-географического региона преимущественно вдоль украинско-белорусской границы), но и не только сопредельные Брянску территории, т.е. нынешняя Восточная Брянщина (т.н. Брянский лес). Брынский лес в широком смысле - это большое пространство "великорусского" Калужско-Брянско-Орловского Полесья, включающее помимо востока Брянской области также южную часть Калужской, окромя того немного задевая Орловскую. Ядро же Брынского леса или Брынский лес в узком смысле - это историческая территория Жиздринского уезда Калужской губернии, где компактно укрывались раскольники со своими скитами, дав тем самым, по всей видимости, Димитрию Ростовскому звучное название для себя - "брыняне".