В комментах к посту о стародубских староверах-лужковцах мне напомнили о том, что перу святителя Димитрия Ростовского в бытность того митрополитом Ростовским и Ярославским (1702—1709) принадлежит полемический труд, посвященный старообрядцам на вверенной ему территории митрополии: "Розыск о раскольнической брынской вере". Конечно, сразу появляется соблазн связать термин "брынская вера", коим он окрестил старообрядчество, с Брянском и примыкающими к нему территориями, особенно со Стародубщиной и Веткой (Деснинско-Сожское междуречье), где после раскола староверов оказалось и впрямь много из-за пограничного географического положения этого восточнополесского региона.

Но не все так просто. Ведь Димитрий Ростовский (в миру — Даниил Саввич Туптало) тоже непродолжительный период жил на Стародубщине. Происходя с территории Гетманщины, на рубеже XVII—XVIII вв. он был настоятелем Новгород-Северского монастыря (а Новгород-Северский в то время — один из главных центров Черниговской и Новгород-Северской епархии), что располагается как раз на Стародубщине (в тот период — Стародубский полк Гетманщины), и наверняка вблизи видел все те волны мигрантов из Великороссии, хлынувших со стороны Брянска и Брянского леса в граничащую с Речью Посполитой малорусскую Стародубщину и соседнюю "польскую" Ветковщину (Ветку старообрядцы сами же и основали). Потому логичнее предположить, что "брынской верой" древлеправославие им могло быть названо не по месту притяжения "брынян" — Деснинско-Сожскому междуречью, где он жил сам (то есть видел все изнутри) и которое к расположенному на противоположном берегу Десны Брянскому лесу в то время не имело ни административного, ни культурного отношения, а по вектору их исхода — то есть с востока, со стороны брянской ("брынской"). А это лесистые территории нынешних Восточной Брянщины, Калужской и Орловской областей, где вполне могли укрываться раскольничьи скиты. А еще ведь можно вспомнить гидроним Брынь в Брянско-Калужском Полесье и связанную с ним гипотезу происхождения распространенного еще в былинах термина Брынские леса. М. Фасмер оттуда и выводил происхождение понятия брынская вера. Между прочим, в селе Брынь Жиздринского уезда Калужской губернии в 1896 г. около половины населения были старообрядцами. Так вот уже позже, будучи в Великороссии, архиерей вполне мог по привычке использовать этот термин для обозначения староверов Поволжья и Заволжья. А Брынские леса и Брынские скиты в сочинении даже могут означать не географическую привязку, а принадлежность к брынянам (= раскольникам).

Но это лишь мое предположение. На деле термин "брынская вера" вообще может иметь сугубо местное происхождение с просторов вверенной владыке Димитрию Ростовской епархии и сопредельных территорий. У этой версии тоже есть основания. К поиску в этом направлении подталкивает и мой беглый взгляд на сам текст трактата, и изыскания отдельных исследователей. Я же тут не специалист, просто поверхностно рассуждаю, наверняка где-то что-то упускаю. Нужно серьезное исследование, в первую очередь контент-анализ текста.