У всех, с кем мы разговаривали, был родственник или близкий друг, который воевал на Украине или погиб там. У большинства таких родственников или друзей было больше одного.
Это нашло отражение в показателе смертности, который, согласно отчету запрещённой в России правозащитной организации «Мемориал», составленному на основе информации, собранной из газет и социальных сетей, примерно на треть превышает средний показатель по стране.
Бедные регионы, такие как Северная Осетия, поставляют намного больше солдат в российскую армию, чем крупные города, которые остаются в стороне от войны.
Осетины, с которыми мы встретились, воплощали всю сложность этого конфликта.
Одним из них был Анатолий Бетрузов, 65-летний ветеран трёх войн. Первая из них — в Афганистане, последняя — в Донбассе, где в 2015 году он получил травму ноги.
Даже повторяя кремлевскую риторику о нацистах на Украине, он говорил, что в нынешней войне «нет справедливости», что гибнут люди, «которые не имеют к этому никакого отношения».
Он рассказал, что запретил своему 33-летнему племяннику ехать на Украину. Племянник всё равно уехал, движимый чувством долга, сказал Бетрузов, и теперь он мёртв.
Мы встретились с Зелимханом Козаевым, руководителем регионального ансамбля народного танца, который гастролировал по Европе даже во время «холодной войны», но теперь оказался в изоляции, поскольку агрессия против Украины сделала Россию изгоем на большей части континента.
Сидя в своём кабинете под портретом молодого Путина, Козаев не стал открыто сетовать на изоляцию или критиковать войну. Но он сказал, что не призывает мужчин из своей труппы идти воевать. «Не всем нужно бегать с автоматами», — сказал Козаев.
Одним из тех, кто отказался встретиться с нами, был глава региона Сергей Меняйло.
Вместо этого он прислал представителя пресс-службы Батраза Илаева — бывшего журналиста, который собирал гуманитарную помощь для военных, прежде чем сам стал солдатом.
Илаев — один из многих осетин, поступивших на государственную службу после участия в боевых действиях на Украине. Эта тенденция, которую Путин продвигает по всей стране, нашла отражение в последних парламентских выборах.
Илаев рассказал о новых жилищных проектах и мерах по трудоустройству ветеранов. Он сообщил о плане устроить ветерана в каждую школу в качестве консультанта по «патриотическому воспитанию».
Все это является частью кампании Кремля по милитаризации общества — как сегодня, так и для будущих поколений.
Многие из тех, с кем мы встречались, говорили о необходимости защищать Россию во враждебном мире. Такое мировоззрение сформировалось отчасти под влиянием теракта, произошедшего два десятилетия назад в школе №1 в Беслане, в 30 минутах езды от Владикавказа.
Я услышала отголоски этого, когда разговаривала с 53-летним Тимуром Адырхаевым, который был одним из тех, кто выносил заложников из школы, а сейчас является депутатом парламента Северной Осетии. Он сказал, что нынешняя война — это глубокая «трагедия», но что конфликт стал исторически неизбежным результатом использования Западом Украины для посягательства на Россию.
Подписаться