Во-первых, в открытом доступе появился номер Логоса про птиц и, наконец-то, номер Городских исследований и практик про птиц в городе. Про свои тексты из первого номера я рассказывал вышел, а про текст из второго коротко хотелось бы сказать здесь.
Заметки о межвидовой коммуникации вообще-то должны были быть небольшим редакторским введением в этот номер, но выросли в текст на 5000 слов. В нем я сосредоточился на том, каким образом мы можем общаться с нечеловеческими животными — через вербальные и невербальные способы коммуникации, начиная от человеческого языка и видоспецифических языков, заканчивая материальными взаимодействиями. Довольно много внимания я при этом уделил подходу исследовательницы Евы Мейер, обратившись к ее книге When Animals Speak: Toward an Interspecies Democracy и нескольким статьям.
Мне кажется, текст получился неплохим, как минимум, в качестве введения точно. Он задает рамку для всех следующих текстов.
Теоретический подход Евы Мейер задает концептуальную рамку для размышления о межвидовой демократии и межвидовой коммуникации с птицами и разговорах о них. Для подхода Мейер важен так называемый «системный поворот» в делиберативной демократии, который рассматривает демократическое устройство как «сложное целое, в котором разнообразные институты, ассоциации и стороны противостояния вовлечены в совместную работу над политическими вопросами, в которую включены также неформальные объединения, медиа, организованные правозащитные группы, школы, фонды, частные и некоммерческие институты, легислатуры, исполнительные органы и суды» [Mansbridge, 2012, р. 2]. Мне кажется, что тексты, предложенные в этом номере журнала, очень хорошо вписываются в теоретическую рамку Мейер и демонстрируют то, каким образом на практике может работать межвидовая делиберативная демократия, в которой участниками являются не только люди, обсуждающие птиц, но и сами птицы, говорящие на своем птичьем языке, который в ряде ситуаций оказывается для нас вполне понятным.
Отдельное спасибо хочется сказать Алене Еременко, которая идейно и в качестве редакторки помогла мне с этим текстом. Алена вместе с коллежанками ведет канал про Энвайронментализм и экокритицизм. В этом полугодии они планируют возобновить свои легендарные ридинги по этой теме очно в Москве — обязательно заглядывайте.
Если Логос получился больше философским, то ГИиП больше кейсо- и практико-ориентированным. Призываю читать вас оба.
Во-вторых, у моей коллежанки Лизаветы Чащевой в журнале, посвященном cоциальным и этнографическим исследованиям, Пути России вышел текст про лабораторных животных в современном биомедицинском дискурсе. Последовательно рассматривая фигуру животного в этом контексте через Агамбена, Мбембе, Линча, Дюркгейма, Пикеринга и Батая, авторка пытается «найти третий путь, в котором лабораторное животное являлось бы не только безвольной жертвой или вещью, но и субъектом».
Однако мы точно знаем, что лабораторное животное может умереть как раз вопреки воле экспериментатора — слишком рано и «бессмысленно», не оставив после себя полезных артефактов. Если это и жертвоприношение, то самовольное — в качестве «последнего броска агентности» экспериментального животного.
<...>
Способно ли животное на такой рывок, способно ли оно осознать собственную смертность? Если раб может ради свободы совершить самоубийство, может ли сделать это лабораторное животное — и таким образом вырваться из логики полезности, самовольно стать непродуктивной тратой?
<...>
[П]рименение батаевской концепции жертвоприношения дает нам новый взгляд: жертвоприношение происходит в момент внезапной смерти животного, как крайнее проявление агентности, когда животное, вопреки планам ученых, умирает и вырывается из утилитарной логики, обретая тем самым свободу от роли инструмента. Подобные акты, однако, не подлежат увековечиванию. Как и бунты рабов, они остаются в истории науки разве что как неудобные, вытесняемые эпизоды, нарушающие утилитарный порядок и не вписывающиеся в официальный нарратив благодарности.
Призываю вас всех читать и этот текст.
Хороших выходных📁