⌁ 𝑁𝑒𝑤 𝑝𝑜𝑠𝑡 ⌁
∴ ════ ∴ ✦ ∴ ════ ∴

☆— Сколько он себя помнил, то его всегда ненавидели. За что? Он не знал. За его существование. Мать залетела по малолетке от насильника, аборты не решилась делать из-за давления общества, деваться некуда, родила. Смогла ли она полюбить своё чадо? Нет. Она ненавидела его. Ненавидела всем сердцем. А он был просто ребёнком, который не должен был родиться. Он навсегда запомнил это. Навсегда напомнил и ночи, когда его пытались задушить подушкой или когда мать хватала нож и замахивались на него.
‎
‎Поэтому он часто не ночевал дома. Боялся. Спал в заброшках, на улицах. Друзей не было. Никто не мог приютить его. В школе тоже обстояли дела плохо. В начальных классах он стал лёгкой добычей для буллинга. Позже, когда начал давать сдачи, издевательства были менее жестокими, но всё ещё были. Однажды кто-то собрал людей для того, чтобы зажать его в переулке. К счастью тогда спасли собственные ноги.
‎
‎С каждым годом обида и гнев росли сильнее. Ядовитая ненависть к всем текла по венам, уничтожая своего хозяина как паразит. Он ненавидел себя, ненавидел людей, ненавидел мир. Сколько осколков разбитых зеркал лежат на помойке? Сколько разбитых морд обидчиков? Сколько разбитых жизней на этой планете? Даже он не мог дать ответ, но знал.. Знал, что таких как он сотни тысяч. Только он не будет сидеть, сложа ручки. Он не простит никого. Никогда.
‎***
‎Пентаграмма, свечи, непонятная книга, иголка, труп ягнёнка, зеркало. В самый последний момент Накахара протыкает палец иглой, выпуская свою кровь и шепча какие-то слова. Ритуал должен быть окончен. Но ничего не происходит. Он оглядывается вокруг, поджимая искусанные губы. Нет ни силуэтов, ни странных звуков. Тяжёлое отчаяние опустилось на его плечи и к глазам подступили слёзы. Неужели он навсегда останется в этой клетке? Неужели он так и будет погибать от ненависти?..
‎
‎Скажи, читатель..Что может быть сильнее и слаще, чем человеческое отчаяние? Запах этого чувства всегда горький, затхлый, пыльный, влажный. Будто старая сталинка в Ленинграде, где в углах до сих пор можно найти плесневелый хлеб. Хлеб людского отчаяния. Как можно не учуять этого чувства, когда в самые тяжёлые времена оно сквозит из каждой щели? Когда перед тобою та самая, такая же забитая жестокостью людских пороков, душа?
‎
‎Внезапные шаги доносятся с всех сторон. Голубые глаза ищут того, кто направляется сюда, но никого не видят. Наконец-то взгляд устремляется к зеркалу и свечи одна за другой потухают. Тёмный силуэт за спиной направляется прямо к нему. Он не оборачивается. Нельзя. Холодный ветер касается его тела. Сквозняк. Дом старый. Точнее не дом. Заброшка. Хотя если считать сколько ночей здесь провёл Чуя, то можно считать домом.
‎
‎- Какое милое дитя- на плечо ложится бледная рука и страх пронизывает до костей. Нет, страх меняется победоносным чувством удовлетворения. У него получилось! Он сможет отомстить всем. Сможет заставить их страдать также, как и когда-то страдал сам. - Зачем же ты меня вызвал, Чуя?- голос приятный, бархатный. Существо сзади тянет каждое слово, медленно обхватывая той же самой рукой его горло.
‎
‎- Я хочу, чтобы ты помог мне отомстить.- шепчет Накахара, смотря в свои же собственные глаза в зеркале. Бледные пальцы обхватывают подбородок и медленно поворачивают его голову назад. Он видит его лицо. Видит широкую ухмылку, видит блеск фиолетовых глаз. Дьявол нежно гладит большим пальцем его щёку, спускаясь к нижней губе и поглаживая её.
‎***
‎Взмах. Сдавленный стон. Глаза жертвы закатываются, а рот открывается в последнем немом крике предсмертной агонии. Зрачки в голубых глазах сужены, пропитаны сумасшедшим блеском. Он будто не понимает что делает, но улыбка на лице отражает удовольствие. Ещё один взмах. Следом ещё один. И ещё. Нож погружается в плоть из раза в раз, пачкая руки сильнее. Он даже не задумывается о том, что сидит на трупе.