borovsk_contemporary

🔥Эфир загружен и готов к прослушиванию!

🐰В программе Ариши Андреевой «ПРО счастье, следуй за мечтой» на радио Фейхоа мы пообщались с междисциплинарной художницей Ириной Гулякиной.

🎲Мы поговорили о важности слома общепринятого классического понимания женского счастья: в отношениях, в романтической любви, в браке. О значимости осознанности и выбора собственного пути.

💸О необходимости того, чтобы женщина имела собственное дело как источник опоры, обеспечивающее финансовую стабильность и независимость от кого-либо и чего-либо.

🤗О том, что женщинам важно учиться доверять друг другу, о необходимости женского круга поддержки, о женских сообществах.

🏰И о том, что для счастья важно продолжать строить свой Карфаген.

Ссылка на страничку Ирины Гулякиной у нас на сайте https://radiofeijoa.online/guests/gylyakina/

🎧Послушать запись на стриминговых площадках
📱 Spotify
📱 Apple Podcast
📱 Youtube
📱 Яндекс Музыка

💚Друзья, Радио Фейхоа — это наш общий проект. Если вам нравится то, что вы слышите, поддержите нас донатом. Ваша помощь — это топливо для нашего вдохновения! Давайте делать мир звуков лучше вместе!"

На радио Фейхоа есть рубрика «Про счастье..» Ариши Андреевой. Можно послушать интервью по этой теме Ирины Гулякиной, год назад

#Фабрика_счастья

Срочный горящий open-call 🚨 Выставка-событие \| БЦСИ Боровск Открытие: 3 октября, 19:00 \| 4 октября, 12:00–19:00

Отбор работ до 30 сентября
Монтаж утро/день 3 октября в Боровске (обсуждается индивидуально возможности оборудования и монтажа без автора если необходимо ) Демонтаж 4 октября после 19:00.

Быть счастливым сегодня — почти обязанность. Современная культура требует воспроизводить серотонин. Институции отклоняют работы с негативом. Алгоритмы продвигают радость. Благополучие стало дресс-кодом и инструментом: духовные практики, wellness-индустрия и корпоративная культура продуктивности по очереди предлагают нам рецепты приумножения счастья, сохраняя статус-кво нетронутым.

Уорхол назвал своё пространство Фабрикой. Это была площадка художественных открытий и свободного эксперимента. Сегодня заметные институции предпочитают просто позитивное, душеподъемное. Сегодня наши «фабрики» смещаются в леса, овраги, на дачи, в небольшие города.

Кураторы Ирина Гулякина @IrinaGulyakina и Евгения Стерлягова предлагают не аффектированный жест, а лабораторию: разобрать счастье на составные части — биологические, политические, телесные, коллективные.

Выставка проходит на площадке БЦСИ: четыре сотки земли, овраг, интервенции в город Боровск, зал и коридор внутри дома.

Нас интересуют практики через тело, опыт женской коллективности, критический взгляд на социальные системы, парафикциональные проекты о будущем. Медиум не ограничен.

📍 [borovskcontemporary.ru](https://borovskcontemporary.ru/) Заявки — в личные сообщения кураторам: @IrinaGulyakina и @jenyvveva

Ловите запись дискуссии «Как девушки в женских сообществах помогают друг другу» 👇

(Я сама конечно не слушала, но ведь я там была 😁)

Было бы классно в комментариях узнать истории и других женских объединений. Потому что, например, факт существования сообщества сварщиц (которые у нас в итоге не участвовали) привело меня в полный восторг.

Интересное 😍

БОЛОТНЫЕ МЕТАМОРФОЗЫ: ОТ ПЛОЩАДИ К БИЕННАЛЕ

О том, что громоздкие и пафосные институции вроде Венецианской биеннале исчерпали свои возможности, говорят люди из арт-сообщества по всему миру. Скепсис вызывает и концепция национального павильона, и фестивальный формат, и общее настроение. При этом альтернативу найти не так-то просто. Думаю, создателям «Болотной биеннале» это удалось. Самоорганизация BOLOTO существует с 2020 года, а биеннале, впервые прошедшая в 2022-м, позиционируется не то как сателлит, не то как паразит венецианского проекта: акцент на горизонтальных связях, субъективных высказываниях и освоении неординарных пространств. В предыдущие выпуски официальная тема Венецианской биеннале становилась основой для панк-кавер версии Болотной.

«Болотная биеннале» этого года проходит на крыше одного из зданий советского модернизма. Под открытым небом раскинулся палаточный лагерь. Напоминает он, впрочем, не фестивальную пустыню во время Burning Man, а привокзальную площадь: кустарные палатки, пестрые кибитки… — всюду намеки на кочевую жизнь, на то, что постсоветские дети усвоили строчками «нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы». Вместо вычурных проектов — самопальные павильоны, вместо национальных представительств — индивидуальные высказывания.

По идее, общей темой биеннале стала концепция игры, во всяком случае так гласит текст, на деле же лишь несколько проектов как-то пытается это обыграть. Настоящей же темой стало, на мой взгляд, тихое сопротивление. Оля Колпакова рассказывает историю пострадавшего в репрессиях 1930-х авангардиста Романа Семашкевича: стены маленького домика (6) образуют тканевые полотна, на которых написана цитата художника: «Жил и работал над тайнами реальности». Сидящая внутри мастерской Колпакова постепенно подменяет заплатками первоначальное полотно. Фраза перемежается це(н)зурами и превращается в заумь.

Боровский Центр Современного искусства выстраивает из распечатанных на ткани фотографий труды и дни его резидентов Вигвам (4): от внешних невзгод не защитит, но даст возможность очертить свою территорию. Капустинский центр современного искусства представляет самый ненапряжный павильон, настоящий катамаран для рыбалки (5). Смесь медитативного досуга и детского азарта отлично передает настроение центра. Самоорганизация УНОВИС² населяет свой павильон дадаистскими объектами, лучше всего описывающиеся словом «дурнина»: глобус (7) отрастил ложноножки в виде кактусов, напомнив модель коронавируса.

Рядом с ярмарочным весельем — меланхолия. Анастасия Литвинова создает объект-призрак: на полупрозрачный сетке для фальшфасадов (3) отпечатаны руинированные стены обвалившегося здания на Болотной. Сам аутентичный защитный баннер спрятан внутри этих истонченных стен. Получился фальшфасад наоборот, взбунтовавшийся против потемкинских деревень нерадивых реставраций. Руины проявляются в пространстве призраками — красивое хонтологическое произведение, рифма с историей Семашкевича.

Вот еще один ненамеренный альянс: Павел Зуданов и Женя Муха. Удивительно, но будь работа Зуданова где угодно кроме Биеннале, я бы ее ругала: гигантские черные надувные руки зомби, растущие из пола (2). Комната страха в провинциальном парке аттракционов. Метафора зомби в социо-культурном контексте тоже оскомину набила. Зрелищности работе не занимать: прорывающие рубероид руки, скрученные в захватническом спазме, эффектны. Рядом — голубятня Жени Мухи. В стены-сетки она вплетает увеличенные тканевые фотографии трупов голубей. Символ мира застрял в смертельной ловушке. С определенного ракурса искореженного голубя ловит рука зомби — да, это наивный символизм, возгонка аффектов etc. Но вместе они создают точный и сильный жест.

На крыше уместилось все: могилы, стройки, мыльные пузыри, гроты, кибитки, аттракционы… Обаятельная чехарда, эдакий арт-табор. И пусть много кустарного, и пусть отваливаются на ветру части павильона, пусть высказывание покажется порой прямолинейным — в таких местах ты чувствуешь… надежду?

Юлия Тихомирова (@notesonemptiness) для рубрики #критика

📷: съемка Юлии Тихомировой

Павильон БЦСИ на 3ей Болотной Биеннале ❤️

Вдогонку к посту про орбитальный реди-мейд: краткий каталог экспонатов

Если рассматривать космический мусор как глобальную выставку, то у неё уже есть свои «звезды». Вот несколько реальных объектов, которые дрейфуют над вашими головами прямо сейчас, окончательно превратившись в чистое искусство:

«Улетающая сумка» (The Lost Tool Bag). В 2023 году астронавты случайно упустили сумку с инструментами. Теперь этот белый параллелепипед стоимостью в квартиру в центре Москвы — самостоятельный спутник. Чистый минимализм, дрейфующий в пустоте. Сумка яркая, её даже можно увидеть в любительский телескоп. Чем не перформанс о человеческой рассеянности?
Одинокая перчатка. Эд Уайт потерял её во время первого выхода в открытый космос в 1965 году. Месяц она была самым маленьким и самым одиноким спутником Земли. Это же готовая метафора «отчуждения» — рука, которая тянется к человечеству, но не может до него дотронуться.
Красный родстер Илона Маска. Пожалуй, самый попсовый экспонат. Машина с манекеном в скафандре, бесконечно играющая (в теории) музыку Боуи в вакууме. Это уже не просто реди-мейд, а китч и поп-арт, запущенный в глубокую пустоту. Памятник маркетингу, который переживёт все наши бренды.
Керамический диск «Moon Museum». Маленькая пластинка с рисунками Уорхола и Раушенберга, которую тайно закрепили на опоре лунного модуля «Аполлона-12». Она так и осталась там, на Луне. Самая скрытая и элитарная выставка в истории: галерея, где нет посетителей, а смотритель — солнечный ветер.

Самое спекулятивное здесь то, что эти объекты теперь — археология будущего. Через пару сотен лет археологи будут изучать наши «культурные слои» не по раскопкам в земле, а по траекториям этого мусора.

Нам кажется, что мы замусорили орбиту, но на самом деле мы просто создали самый длинный в истории таймлайн из обломков своих надежд.

Какой бы предмет из своего обихода ты отправил бы в вечное вращение, чтобы окончательно запутать будущих кураторов?