БОЛОТНЫЕ МЕТАМОРФОЗЫ: ОТ ПЛОЩАДИ К БИЕННАЛЕ

О том, что громоздкие и пафосные институции вроде Венецианской биеннале исчерпали свои возможности, говорят люди из арт-сообщества по всему миру. Скепсис вызывает и концепция национального павильона, и фестивальный формат, и общее настроение. При этом альтернативу найти не так-то просто. Думаю, создателям «Болотной биеннале» это удалось. Самоорганизация BOLOTO существует с 2020 года, а биеннале, впервые прошедшая в 2022-м, позиционируется не то как сателлит, не то как паразит венецианского проекта: акцент на горизонтальных связях, субъективных высказываниях и освоении неординарных пространств. В предыдущие выпуски официальная тема Венецианской биеннале становилась основой для панк-кавер версии Болотной.

«Болотная биеннале» этого года проходит на крыше одного из зданий советского модернизма. Под открытым небом раскинулся палаточный лагерь. Напоминает он, впрочем, не фестивальную пустыню во время Burning Man, а привокзальную площадь: кустарные палатки, пестрые кибитки… — всюду намеки на кочевую жизнь, на то, что постсоветские дети усвоили строчками «нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы». Вместо вычурных проектов — самопальные павильоны, вместо национальных представительств — индивидуальные высказывания.

По идее, общей темой биеннале стала концепция игры, во всяком случае так гласит текст, на деле же лишь несколько проектов как-то пытается это обыграть. Настоящей же темой стало, на мой взгляд, тихое сопротивление. Оля Колпакова рассказывает историю пострадавшего в репрессиях 1930-х авангардиста Романа Семашкевича: стены маленького домика (6) образуют тканевые полотна, на которых написана цитата художника: «Жил и работал над тайнами реальности». Сидящая внутри мастерской Колпакова постепенно подменяет заплатками первоначальное полотно. Фраза перемежается це(н)зурами и превращается в заумь.

Боровский Центр Современного искусства выстраивает из распечатанных на ткани фотографий труды и дни его резидентов Вигвам (4): от внешних невзгод не защитит, но даст возможность очертить свою территорию. Капустинский центр современного искусства представляет самый ненапряжный павильон, настоящий катамаран для рыбалки (5). Смесь медитативного досуга и детского азарта отлично передает настроение центра. Самоорганизация УНОВИС² населяет свой павильон дадаистскими объектами, лучше всего описывающиеся словом «дурнина»: глобус (7) отрастил ложноножки в виде кактусов, напомнив модель коронавируса.

Рядом с ярмарочным весельем — меланхолия. Анастасия Литвинова создает объект-призрак: на полупрозрачный сетке для фальшфасадов (3) отпечатаны руинированные стены обвалившегося здания на Болотной. Сам аутентичный защитный баннер спрятан внутри этих истонченных стен. Получился фальшфасад наоборот, взбунтовавшийся против потемкинских деревень нерадивых реставраций. Руины проявляются в пространстве призраками — красивое хонтологическое произведение, рифма с историей Семашкевича.

Вот еще один ненамеренный альянс: Павел Зуданов и Женя Муха. Удивительно, но будь работа Зуданова где угодно кроме Биеннале, я бы ее ругала: гигантские черные надувные руки зомби, растущие из пола (2). Комната страха в провинциальном парке аттракционов. Метафора зомби в социо-культурном контексте тоже оскомину набила. Зрелищности работе не занимать: прорывающие рубероид руки, скрученные в захватническом спазме, эффектны. Рядом — голубятня Жени Мухи. В стены-сетки она вплетает увеличенные тканевые фотографии трупов голубей. Символ мира застрял в смертельной ловушке. С определенного ракурса искореженного голубя ловит рука зомби — да, это наивный символизм, возгонка аффектов etc. Но вместе они создают точный и сильный жест.

На крыше уместилось все: могилы, стройки, мыльные пузыри, гроты, кибитки, аттракционы… Обаятельная чехарда, эдакий арт-табор. И пусть много кустарного, и пусть отваливаются на ветру части павильона, пусть высказывание покажется порой прямолинейным — в таких местах ты чувствуешь… надежду?

Юлия Тихомирова (@notesonemptiness) для рубрики #критика

📷: съемка Юлии Тихомировой