Историософическое размышление о будущем решении русско-украинского вопроса.
Мы всегда находимся внутри вихря истории. Каждое мгновение, каждое «здесь и сейчас» - это эпицентр этого вихря. Все события нашей истории – и тысячелетней и столетней и прочей давности – закручены в этом самом «здесь и сейчас».
Каждое нынешнее мгновение – результат и одновременно неотъемлемая часть этого самого вихря. Здесь нет разрывов, нет никаких пустот – все и вся связано единой нитью истории и выливается в поток актуальных событий. И далее закручивается в будущее.
Наткнулся (запоздало?) на пророческие
слова русского философа, богослова, психолога, священника Василия Зеньковского, бывшего и министром в правительства гетмана на Украине в 1918 году. Слова эти были написаны в 1931 году: "Я вообще готов сказать, что, возможность войны между Россией и Украиной - в форме ли обычной войны или в форме восстания... чрезвычайно велика. (...) Россия не может и не должна терять Украину. Украина должна это знать - хотя бы это знание далось ей в итоге кровавой войны; "уступить" Украину кому-нибудь другому (а реальное независимое существование Украины вне России вообще невозможно) Россия не должна... Украина должна считаться с тем, что Россия ни за что никому не уступит Украину - как бы ни складывались исторические обстоятельства, какова ни была бы воля самой Украины. Даже против воли Украины она должна быть в составе России - и это должны твёрдо и раз навсегда понять украинские политики, если они хотят понимать реальную историческую обстановку. Это не каприз, не "Wille zur Macht" со стороны "Московии" - это суровая и глубокая необходимость, с которой должна считаться украинская политическая мысль. Россия не может быть без Украины - по политическим и экономическим причинам, для неё (России) это суровый императив истории, её судьбы... Если Украине будет угодно воевать с Россией - пусть воюет, - но чего бы России ни стоила война с Украиной, она будет её вести до победного конца".
Первая реакция на эти слова: как в 1931 году можно было все это увидеть? СССР уже признан почти всем миром. До Второй мировой еще далеко. А настолько пронзающий время взгляд? Но не стоит просто "постить" удивительно точные мысли в качестве развлекательного контента и идти дальше. Стоит остановиться и подумать, а вообще каким образом эти мысли могли родиться? Что за почва подарила их нам и хотя бы почитать
"Пять месяцев у власти" Зеньковского, откуда эта цитата вырвана и гуляет по интернету.
Несколько лет назад мы бродили по лесам с моим деревенским соседом, который инженером в командировках посещал Украину на рубеже 80-х и 90-х. И рассказал, что тогда разные сотрудники заводов в разное время и разных областях Украины ему выражали в неформальных разговорах собственное неудовлетворение от того, что, по их мнению, роль Украины и Киева в СССР и до этого в Российской империи была несправедливо занижена. Что Киев и есть главный русский город, а они - наследники первых русских княжеств и вообще и есть главные русские.
Даже звучало такое от простого украинского инженера в 1990 году: Киев должен по справедливости быть столицей России.
Мне тогда уже стало ясно: явно есть тут - в истории конфликта - в чем покопаться историческому психотерапевту.
Василий Зеньковский написал "Историю русской философии". Но еще он написал целый ряд работ по психологии. Это были еще те благословенные времена, когда психология, как наука, была совсем не чужда философии. А в 1918 году Зеньковский стал министром исповеданий в правительстве гетмана Украинской державы Скоропадского. Сам про себя говорил, что он русский украинец. В общем, здесь явный интересный и нужный нам в данном случае интеллектуально-культурный замес.
Философ-психолог русский-украинец Зеньковский в тексте предстает, по сути дела, тем самым историческим психотерапевтом:
"Ничто так не затрудняет русско-украинское объединение, как это духовное равнодушие к Украине у русских, расценка ими украинской культуры как чего-то глубоко провинциального. Я готов сказать даже резче – в глубине украинского сознания сохранилось до сих пор влечение к России, – если сбросить все то, что исторически какой-то плесенью оседало в украинской душе, если по-братски подойти к украинцам – вы легко вызовете то, что живет в глубине души – искреннюю любовь к России, некую неотменимость темы о России в украинской душе. Замечательнейший, наводящий на глубокие историософские размышления парадокс в украинской душе (говорю, конечно, о тех, кто вырос в России) состоит в том, что они любят Россию в глубине души даже тогда, когда искренно и глубоко отталкиваются от нее в верхних слоях души. Ведь любовь к России в украинской душе – любовь без взаимности, и вся горечь неразделенного чувства, вся тревожная и мучительная острота положения оборачивается тем, что энергия любви к России в процессе подсознательного сдвига уходит в ненависть. Ведь так и в диалектике индивидуальной любви, ненавидят часто только потому, что любят, ненавидят потому, что любовь не имеет возможности расцвести и проявить себя...
...Между тем в русско-украинском вопросе самым больным для украинского сознания является то, что Украина является младшим и притом исторически обездоленным братом. Великороссия слилась с понятием России и поэтому ее положение неодинаковое с Украиной, для украинского сознания всегда является больным, задевающим самые нежные движения в национальном самочувствии то положение, что великоросс во всем отожествляет себя с Россией, тогда как украинец в своем украинстве обособляем от России".
По Зеньковскому Россия - есть плод совместной творческой любви России и Украины. Но по разным историческим обстоятельствам плод этот развился и вырос так, что Украина оказалась как бы оторванной от "симфонической общенациональной личности". Это историософическая проблема, без решения которой невозможен выход из экзистенционального кризиса.
Выход Зеньковский видит в Гоголе. Грубо говоря, в "русском украинце", носителе двойного национального сознания. "Возможно ли, при созревшем национальном сознании, вольно и глубоко сознавать себя принадлежащим и к другому целому (более широкому) целому – да не только сознавать, но и дорожить этим? Говоря иначе – разрешима ли поставленная проблема так, чтобы при зрелом и углубленном украинском сознании было в то же время и сознание себя русским? Признаем a priori, что если бы это было возможно, это дало бы единственное исторически ценное и плодотворное решение вопроса, – иначе говоря, признаем это пока как абстрактное, но зато и полное и настоящее решение русско-украинского вопроса".
Далее Зеньковский выходит на мысль о федеративной связи России и Украины, которая в отличие от концепта национальной автономии передает украинцам часть ответственности за "большую Россию" и создает полноценную идентичность.
"Уж если ставить серьезно вопрос об укреплении внутренней связи Украины и России, о развитии упомянутой выше «двойственности национального сознания», то совершенно необходимо, по моему пониманию, создание федеративной связи Украины и России. Только при таком решении политической проблемы Украины возможно развитие и укрепление связи Украины со всей Россией – участие в центральном правительстве создает неизбежно и чувство ответственности за судьбы России вообще – и творческое устремление живых сил к строительству России..."
И еще: "... Мы – говоря об обеих сторонах – обязаны, после трагических лет большевизма – искать мирного разрешения трудных вопросов, мы должны идти на всевозможные уступки, посколько они допускаются историческими условиями, мы должны искать сговора. Союз России и Украины неразрывен – и тщетно было бы [пытаться] разорвать его, но должно всемерно стремиться к тому, чтобы сознание этой «неотвратимости» не принижало и не угнетало более слабой стороны, а выступало лишь как объективная историческая необходимость".
Есть уверенность, что будущее полное и настоящее решение русско-украинского вопроса невозможно без учета учета глубокой историософической мысли и социального психологизма. И в этом смысле отец Василий Зеньковский из прошлого помогает нам закручивать вихрь времени в нужное будущее.
